Андрей Максимов - Солнце на дороге

Если, как сказал Стан, даже боги ошибаются, то дорога тем более имеет право на ошибку.

В тот вечер ничто не предвещало неприятностей. Да и вообще, у неприятностей, в сущности, есть только один предвестник — спокойствие.

Малко шел впереди, но вдруг резко остановился, принюхиваясь, словно дикий зверь.

Антошин тоже понюхал воздух. Запахов было множество, однако ничего подозрительного полковник не учуял.

Малко поднял руку, показывая, что дальше идти нельзя.

Антошин осторожно подошел к Малко, отодвинул ветки, заглянул туда, куда показывал парень.

На поляне у костра сидел человек с повязкой на глазах. Он зевнул, обнажив почти беззубый рот. На шее у человека болталось ожерелье из волчьих клыков.

Так и есть! Он! Как его зовут-то? Тутай вроде. Тот самый, кого полковник ослепил огнем.

А где этот? Главный… Как его? Азамат? И сколько их вообще, этих обров, поблизости?

Что за вопросы? При чем тут это всё? Отступить бы тихонечко, ветки закрыть, как занавес, и отойти, не нарываться, не связываться.

Так нет же! Стоят вдвоем, дым от костра нюхают, вглядываются в этого Тутая, будто не веря, что встретили старого знакомого, будь он неладен!

Азамат не был зверем. Но ходить умел так же бесшумно. И столь же внезапно нападать.

Он возник словно из-под земли.

Реакция никогда не подводила Антошина. Он успел отбить первый удар Азамата.

Азамат напал вновь.

А где же Малко? Почему не помогает?

— Малко! — крикнул полковник.

Но мальчишка и не собирался драться, он… убегал! Позорно и нагло улепетывал с поля боя. Он даже свой мешок с провизией бросил, чтобы не мешал убегать. Полковнику показалось, что мальчишка вынул что-то из мешка — и наутек!

Его спина мелькнула между деревьями и исчезла.

Антошин не верил, что Малко мог предать его. Нет! Он явно что-то задумал. Но что? Что он взял с собой из мешка? Зачем?

Лишние это были мысли, лишние. Впрочем, во время драки любые ненужные мысли отвлекают.

Антошин не заметил, как сзади подбежал Тутай и плашмя ударил полковника мечом по голове.

Мир закружился перед глазами и исчез.

Антошин хорошо знал это состояние, когда приходить в себя не хочется, потому что понимаешь: действительность ничем хорошим тебя не обрадует.

Действительность возникала постепенно, как из тумана. Она и вправду была отвратительна.

Антошин был привязан к огромному дереву. Два обра сидели неподалеку перед костром, доедая похлебку, которая не пахла, а воняла мерзко и отвратительно.

— Очнулся! — усмехнулся Азамат. — Человек, прикидывающийся богом… Или Лешим… Не важно… Богом прикинуться нельзя! Неужели ты этого не понимаешь?

Тутай плошкой зачерпнул кипящее варево, встал, подошел к полковнику, плеснул в лицо кипятком.

Антошин успел отвернуться, но горячие капли упали на шею, обожгли кожу. Слезы непроизвольно выступили на глазах.

Тутай расхохотался.

— Больно! — В восторге он катался по траве, приговаривая: — Больно! Больно!

Новая порция кипящего варева вылилась полковнику за воротник.

Азамат остановил его:

— Погоди! Не порти его! Он нам еще пригодится. Целенький.

Полковник вспомнил, что сделали эти изверги с родителями Малко, и отчетливо понял, что его ждет впереди.

Надежда была только на Малко. Но где он?

«А вдруг все-таки убежал? — Антошину ужасно не хотелось верить в это. — Испугался этих обров-зверей и умчался… Ребенок все-таки… Ребенок…»

Почему-то успокаивала Антошина мысль о том, что, убегая, Малко что-то вынул из мешка. Не мог он это случайно сделать…

Азамат подошел к полковнику, повернул лицо Антошина к себе.

Антошин внимательно посмотрел в глаза этого человека. Глаза как глаза — ничего звериного. Злые глаза победителя.

— Ты сам нашел меня, — тихо произнес Азамат. — Я сказал: не вернусь, покуда не найду своих обидчиков. Правильно, Тутай?

— Ну! — хмыкнул Тутай.

— Ну вот. А тут ты сам к нам пришел. Это хорошо! Очень хорошо! А может быть, мальчишка специально тебя на нас вывел, как думаешь? Ишь ты, как он исчез-то быстро.

Азамат сверкнул зубами.

«Зачем бы Малко так делать? — мучительно размышлял полковник. — Чтобы самому найти молодильные яблоки? Бред. Специально заманивать меня к разбойникам, чтобы они меня убили? Ерунда. Сговориться с людьми, которые убили твоих родителей? Не может такого быть! Не может! Даже здесь, где свои законы, своя мораль и своя логика, человек не может сговариваться с теми, кто убил отца его и мать.