— Так вот и познакомились мы с ней.
— Сталкер на секунду остановился, затянулся сигаретой и продолжил:
— Оказалось — конечно — не местная. Папаша её какая-то в’лажная партшишка в Калинине, а здесь, под Старицей, у них гнездо родовое — фазенда фамильная по женской линии. И каждое лето её на этой фазенде выгуливают — подальше от “тлетворного влияния Запада”, что папаня её из загранкомандировок своих, очевидно, на нижнем белье привозил. Да.
— Сталкер снова затянулся и выпустил дым узкой струёй: в темноте попав точно в сашкино лицо.
— Гад,— отчётливо произнёс Сашка, отгоняя от себя вонючее облако сталкеровской “астры”.
— А номенклатура вся такая,— меланхолично согласился Сталкер,— чужую честь ‘блюют’, а свою с умом и совестью за разум задвинули... Да.
В общем, от разлагающегося нашего на папашиных глазах и при содействии, общества, её сюда каждое лето загоняли — чуть-ли не с детского сада. И мы, конечно, сразу её Изаурой звать начали...
: Сашка усмехнулся чему-то — чему-то внутри себя — но перебивать не стал. И Сталкер продолжил.
— В общем, втюрился я в неё тут же, естественно,— и по-крупному. А она уже давно от наших дыр без ума была; она же с детства по ним лазила — ну и потихоньку заразилась этим самым — нашим ... Да только снаряга, я тебе скажу, у неё была — с нашей не сравнить. Ну, оно и понятно: папаня... Обычное дело, в общем. Да. Дыр она, кстати, знала — миллион. Наверное, все старицкие дыры знала — даже те, что никаким московским и тверским спеликам не снились...
Сашка вновь усмехнулся — но Сталкер в темноте не заметил.
— Она в калининском меде училась, и в старицкой больнице подрабатывала — хирургической медсестрой, для практики и чтоб от папани не зависеть. Потому что она совсем не как Шкварин твой была — а с мозгами и глазами на нужном месте, да. У неё вообще всё на своём месте пребывало — ну и папаше это, понятно, сильно не нравилось. Да только что он мог поделать? Она у него одна была, как водится, да. И в институт не блатной поступала — по папиному звоночку — а сама. Как все. И в хирурги подалась, потому что за папаню ей дюже неудобно перед народом было. Но папаня у неё, думается мне, всё-таки нормальный мужик был — нормальный отец, я имею в виду. Я с ним потом познакомился — ну да я ещё расскажу, как.
... А мамаша у неё была — ну прямо чистое золото. Говорят: выбирай жену по тёще — ну я и выбрал. Мгновенно, да. С первого же, как говорится, раза. И стал я гонять в эту Старицу каждую божью неделю. Когда один — а когда и с народом выходило. С “ДС”-ом вот ездил, и с “Подмётками” раза два.
Да. А Инга — что мы Изаурой поначалу прозвали; её-то на самом деле Ингой звали — уже встречала меня на старицкой автостанции. С первым же, как говорится, автобусом, да. Она на машине предлагала меня в Калинине встречать — чтобы я с автовокзалом калининским паскудным не связывался; это же, наверное, самый паскудный в мире автовокзал,— да только никогда не знаешь заранее, один ты приедешь — или во главе и распоряжении команды рыл в 20. А ещё — рюки и трансы грязные; а у неё, между прочим, самая обычная “тойота” была. Совсем не “ икалось ” по грузоподъёмности. Да.
: Сталкер снова остановился и прикрыл глаза — очевидно, отдаваясь воспоминаниям о “совсем не икарусе” — но Сашка нетерпеливо нукнул, и он продолжил.
— Ну, лето идёт; песни наши, костры ночные до утра; трёп и чаёк у костра, водочка, конечно, “анапа” старицкого розлива — и ночные купания в Волге после, под луной в предутренний туман, когда лишь волны вокруг тебя, да белое ватное одеяло, и неземное светило в центре этого совсем неземного мира,— опять же: сталактиты, натёки, кристаллы — красоты подземные немыслимые, ‘Ж-М-Ж’ и интим в темноте пещеры неизбежный —— вспыхнуло у нас обоюдоострое чувство... По мощности примерно равное, по знаку, как водится, противоположное: у меня к ней, у неё ко мне, соответственно. Да. И до того оно было всепоглощающе, что ни до, ни после, у меня ни к кому на свете такого сильного чувства не было. Даже — извиняюсь — к тебе с Ильями и Сьянами вместе взятыми, да. А тут и папаня её на фазенду нагрянул.
«Всё,— говорит Инга,— сегодня больше не пей: будешь знакомиться».
: С тестем будущим, значит.
«Что ж,— думаю,— это как смерть: рано или поздно — а ведь никуда, в сущности, не денешься — по ряду причин, да».
— Ну, понятно, коленками друг об друга слегка позвякиваю, “зубами стучу марсельезу” — но, в общем, держусь. И почти что ничего не пью: целый день. Да. И тут случилось у нас так, что весь бензин вышел.
Читать дальше