Сфинкс - Паутина

Вдали прозвенел колокол. Скоро обед, студенты поспешат в Большой Зал. Джеймс не хотел есть. Не хотел видеть их веселые лица, слышать их смех, их болтовню. Только за гриффиндорским столом обычно стоял шепот, тихие разговоры, грустные лица. Но и этого видеть не хотелось, потому что становилось только хуже.

— Теперь я знаю, где появится очередной монумент, — раздался позади голос Малфоя. Он уселся рядом на свой рюкзак. Джеймс усмехнулся — коротко, еле заметно.

Юноша был благодарен другу за то, что хоть он не ходил с угрюмым видом и не смотрел на детей Поттеров, словно они сами уже в одном шаге от смерти. Малфой не кидал на приятеля сочувствующие взгляды, не старался все время чем-то помочь, как другие, этим только напоминавшие о потере. Скорпиус был просто собой. Наверное, только в его компании Джеймс мог расслабиться и отрешиться от своего горя.

— Какой монумент?

— Ну, когда ты совершишь какое-нибудь геройство в духе Поттеров, тебе обязательно воздвигнут памятник, — пожал плечами Малфой, доставая из кармана шапку и натягивая на голову Джеймсу, который сидел даже без шарфа. — Место я уже выбрал. Здесь ты в камне будешь выглядеть впечатляюще. Твой взгляд будет устремлен вдаль, волосы растрепаны ветром — хотя и ветра не надо…

— Договорились, ты будешь скульптором, — Джеймс стянул шапку Малфоя и поднял брови, глядя на нее. Шапка была зеленой, с вышитыми по краю вензелями семьи Скорпиуса. — Слушай, все забывал спросить, — а трусы у тебя тоже помечены этим клеймом?

— Конечно, показать? — Малфой уже встал, запуская руки под мантию.

— Иди ты к черту! Холод такой! Я еще рассчитываю, чтобы мои дети посостязались с твоими на магических дуэлях.

— Какая забота о продолжении рода Малфоев, — Скорпиус забрал свою шапку — и снова нахлобучил на макушку Джеймса. — Пошли, пора подкрепиться. Можешь уже не прятаться — сегодня уроков больше нет.

Друзья поднялись и побрели к замку по покрытой опавшими листьями дорожке. Джеймс смотрел под ноги, а Малфой насвистывал, чтобы, как обычно, заполнить тишину, созерцая хмурые окрестности.

— Знаешь, по-моему, хватит с нас памятников Поттерам, — буркнул вдруг Скорпиус, кивая в сторону Запретного леса. Джеймс тоже посмотрел туда, хотя и так уже знал, что увидит.

Лили постоянно ходила к мраморной фигуре отца. Наверное, так ей казалось, что она ближе к нему, что так она может морально его поддержать. Семикурсники стояли и не знали, что делать, — идти туда или оставить девушку наедине с ее мыслями.

— У меня нет еще одной шапки, — проговорил Малфой, засунув руки в карманы мантии. — Кстати, твоя сестра не была на завтраке…

— Она все равно не пойдет, — глухо ответил Джеймс. — И я ее понимаю.

— Хорошо, сделаем так, — что-то решил Малфой. — Ты идешь к себе и берешь что-нибудь теплое для нее, а я — в Большой Зал, где запасаюсь провизией. Потом встречаемся тут и устраиваем маленький пикник.

Гриффиндорец кивнул.

— И не забудь сам одеться. Не думай, что я подарил тебе мою шапку, — заметил Скорпиус, поспешно поднимаясь по ступеням к дверям.

Джеймс вернулся раньше друга — замотанный в шарф и с серой шапочкой на голове, в руках он держал вещи Лили. В башне он встретил Альбуса, который играл в шахматы с Хьюго. Роза пообещала, что проследит, чтобы брат пообедал. Оба Уизли — и брат, и сестра — выглядели осунувшимися и испуганными, но Джеймс не находил в себе сил беспокоиться еще и о дяде Роне. А Роза и Хью, наверное, безумно переживали за него.

Малфой явился с целым свертком провизии, причем не один — с ним пришла Ксения, тоже со свертком. Она улыбнулась Джеймсу. Они давно не были наедине — с того вечера у озера. И почти не разговаривали, потому что гриффиндорец не ходил на занятия и вообще редко появлялся на людях. Ксения не настаивала, не преследовала его, наверное, понимая, что ему сейчас не до личной жизни.

Лили все еще стояла возле памятника, обняв себя руками. Ни шарфа, ни перчаток, распахнутая мантия, рыжие волосы, рассыпавшиеся в беспорядке по плечам. Трое студентов подошли к ней, Джеймс обнял сестру за плечи. Она вздрогнула и подняла на него блестевшие невыплаканными слезами глаза.

— Ты решила простыть и таким образом попасть в больницу к отцу? — осмелился пошутить Джеймс, сам не желавший сочувствия и избитых фраз и считающий, что и Лили это не поможет. Нет ничего хуже, чем жалость.

Юноша натянул шапочку на рыжую голову сестры, обмотал шарф вокруг ее тонкой шеи и подал перчатки, строго наблюдая, чтобы она их надела.