Сфинкс - Паутина

Малфой поднял светлую бровь, но тут их позвала МакГонагалл, которая приблизилась к Лили с каким-то пузырьком.

— Выпейте, мисс Поттер. Успокоительное зелье. А вы двое еще раз изложите нам все, по порядку, — строго произнесла директриса, глядя на парней.

Малфой и Джеймс быстро, дополняя друг друга, рассказали еще раз о произошедшем. Фауст тоже подошел, оставив связанного оборотня на кушетке, его все еще не привели в чувства. Малфой бросил в ту сторону быстрый взгляд и заметил, что пленник перестал быть Грегом Грегори, а принял вид худого и бледного парня лет шестнадцати. Вот это уже совсем интересно.

— Профессор Фауст, нужно сообщить Гарри Поттеру о произошедшем, — МакГонагалл выглядела не на шутку встревоженной.

— Ой! — вскрикнула Лили. Она в упор смотрела на оборотня.

— Что такое? — Джеймс тут же подошел к сестре. — Что?

— Я его видела. В парке. Когда мы с… Грегом там сидели, — Лили подняла испуганное лицо к Джеймсу. — Видела.

— Профессор Фауст, пожалуйста, быстрее, — напомнила МакГонагалл декану Гриффиндора. — Попробуйте найти его через Министерство.

Декан Гриффиндора кивнул и вошел в большой камин директора. Через миг он исчез в зеленом пламени. Малфой опустился на свободный стул и расслабился. Он устал.

Все молчали, в ожидании глядя куда угодно, только не на связанного подростка.

Малфой вскоре перехватил взгляд Джеймса — тот указал на портрет Снейпа. В соседнем портрете — Дамблдора — никого не было. А Снейп в упор глядел на Лили Поттер, скрестив перед собой руки. И в глазах бывшего директора Хогвартса были смешаны презрение и нежность.

Прошло около двадцати минут. Никто не разговаривал, переживая в себе произошедшее. За окном опускались сумерки. МакГонагалл сидела за своим столом, иногда поглядывая на камин. Лили откинулась в кресле, закрыв глаза. Да, переволновалась девочка. Первое покушение на жизнь — это непросто пережить, подумал Малфой.

Наконец, из камина шагнул Фауст, все подались вперед. На лице профессора Защиты не было никаких эмоций, но Малфой заметил, как подрагивают длинные пальцы в перстнях на руках преподавателя.

Фауст тут же склонился к уху МакГонагалл и что-то стал шептать, поглядывая в сторону сидящих полукругом студентов. Скорпиус, сидевший ближе всех к столу директрисы, напряг слух, но услышать смог лишь обрывки фраз: «Мунго… жена… Гарри Поттер… ловушка… Уизли».

МакГонагалл бледнела с каждым сказанным ей словом. Джеймс в тревоге поднялся.

— Профессор МакГонагалл…

Полыхнуло зеленое пламя. Из камина друг за другом вышли трое угрюмых людей в черных маниях Министерства. Один кивнул присутствующим, коротко спросил: «Три метлы?» и после утвердительного кивка от МакГонагалл снова исчез через каминную сеть.

Второй мракоборец — судя по всему, это были именно они — подошел к кушетке, поднял с помощью палочки пленника и тоже был таков. Даже не кивнул никому. Зато третий — приземистый, от него пахло сигаретами — остался, подошел к МакГонагалл и тихо заговорил. Малфоя начало это раздражать.

— Так, — директриса повернулась к студентам, опершись руками о стол, — сейчас вы пройдете в пустой кабинет, где мистер Зиг допросит вас. Мистер Поттер, мисс Поттер, никуда не уходите потом, вы мне еще понадобитесь… возможно. Мистер Малфой, мисс Верди, после разговора с мистером Зигом можете идти в гостиную.

Молодые люди кивнули, вместе поднялись и пошли к двери. Их сопровождали Фауст и мракоборец, оба молчаливые и хмурые. Малфой, уходивший последним, оглянулся и успел увидеть жалостливый взгляд МакГонагалл, зеленые языки пламени и выходящую из камина Гермиону Уизли. Потом дверь за юношей резко захлопнулась.

Она была в кабинете директора Хогвартса лишь однажды — в день смерти Волан-де-Морта. Тогда ее переполняли чувства, самые разные чувства, но все затмевала волна счастья — они победили! Он победил!

А сегодня, сделав шаг из камина Минервы МакГонагалл, Гермиона ничего не чувствовала. Потому что запретила себе чувствовать. Пустота внутри — так она заставила себя сейчас жить. Потому что, если позволить себе чувствовать, значит, погрузиться в пучину такого всепоглощающего горя, откуда ей уже не вернуться. Но она не может позволить себе этого. Не может — ради тех, кто нуждался сейчас в ней. В ней — сильной, рассудительной, решительной Гермионе Уизли.

Лили. Хьюго. Роза. Джеймс.

— Садитесь, — обеспокоено произнесла Минерва МакГонагалл, обходя стол и приглашая жестом посетительницу. Вряд ли кто-то когда-либо видел на лице строгой директрисы такую смесь сочувствия, жалости, заботы и беспокойства. — Может, чаю?