Сфинкс - Паутина

Гарри взял газету и стал читать указанную заметку, понимая, что Люпин не просто так это говорит.

— А еще, три дня назад, в другой газете была информация о том, что кто-то ограбил небольшую волшебную аптеку.

Гарри вскинул глаза на крестника:

— И?

— В общем, я вчера вечерком туда наведался, в эту аптеку. И заполучил список того, что пропало. Из пропавших ингредиентов можно сделать несколько сильных ядов и далеко не безобидных зелий, среди которых — Живая смерть, Оборотное зелье, Вечный сон и волчелычное зелье для оборотней, — Люпин замолчал, глядя на крестного.

— Вот это да, — только и сказал Гарри, прямо садясь и складывая газету. — Тедди, ты не думал, что твое место вовсе не в типографии?

— Думаешь, я прав?

— В свете последних событий все это настораживает. Я возьму газету? Еще мне нужен адрес той аптеки, — Гарри убрал листы в карман мантии, достал деньги. — Спасибо тебе, теперь мне нужно в Министерство.

Они вместе расплатились и вышли из бара на людную улицу. Волшебники возвращались с обеденных перерывов, волшебницы спешили в открывающиеся магазины.

Гарри и Тедди пошли сквозь толпу, чтобы трансгрессировать из менее людного места. В узком переулке их постоянно толкали и задевали плечами, пока они не вырвались на свободную главную улицу, ощущая себя немного помятыми.

— Гарри! — Люпин повернулся к крестному, а потом указал на его руку. Гарри поднял запястье и увидел, что где-то порезался. Рана была не очень глубокой, но уже наполнилась кровью.

— Черт, наверное, где-то в толпе зацепило, — он достал палочку и залечил рану. — Ладно, до встречи!

Люпин видел, как крестный растворился, и тяжело вздохнул. Он так и не смог понять, грозит ли сейчас Гарри какая-то опасность. С этим чувством Тедди повернулся на месте и тоже исчез.

Когда прозвенел колокол, возвещавший об окончании занятий, — теперь до понедельника — Лили сняла защитные перчатки, убрала совок и ведро в нишу и покинула теплицу, пожелав профессору Лонгботтому — только дома он был просто Невилл — приятных выходных.

Приближались сумерки, на улице было прохладно. Лили на ходу вскинула на плечо сумку и побрела прочь от замка, чтобы немного прогуляться перед ужином, отдохнуть от шума целой учебной недели.

— Эй, Лил, ты куда? — Хьюго нагнал ее уже на дорожке, что вела вдоль озера в сторону Запретного леса и хижины Хагрида. На носу кузена была земля.

— Хочу прогуляться, — девушка указала головой в сторону леса, потом потянулась и смахнула грязь с длинного носа кузена.

— Спасибо. Ну, ладно, тогда до встречи, — Хьюго верно понял намек и поспешил к замку. Издали Лили видела, как от опушки леса недалеко от дома лесничего поднимались шестикурсники. Наверное, у них был уход за магическими существами. Конечно, там не было Розы — кузина не выбрала этот предмет после СОВ, считая абсолютно бесполезным, но зато среди студентов Лили увидела Грега и Шицко. Можно было окликнуть их, но девушка продолжила свой путь в одиночестве.

Вскоре она дошла до конца тропинки, и перед ней открылся вид на белую могилу Альбуса Дамблдора. Мраморная плита была как снег, а начавшие желтеть деревья склонялись к могиле, словно укрывая от ветра.

Здесь всегда были цветы. Много цветов. И леденцы, которые так любил Директор.

Лили подошла, засунула руку в сумку и выудила пакетик с лимонными дольками. Положила на край могилы и пошла дальше. Это был ее обычный путь для прогулок, и заканчивался он на краю Запретного леса, метрах в пятидесяти от хижины Хагрида. И на этом месте тоже был мрамор. Памятник Жизни.

Лили остановилась перед слегка светящимся монументом. Голубой мрамор словно вырастал из травы на том месте, где два десятка лет назад стоял плачущий Хагрид, своими рыданиями возвещая защитникам Хогвартса о том, что Гарри Поттер мертв.

Это его огромные руки, вырезанные из камня, сейчас вздымались из земли, вознося к небу тело худенького мальчика в очках, чуть сбившихся на сторону. Тело, высеченное из мрамора, было слегка изогнуто дугой, руки раскинуты, словно мертвый мальчик хотел обнять весь мир, ноги согнуты в коленях, мантия распахнута на груди. На лице — непокорство и сила. Сила во всем: в чуть приоткрытых губах, сомкнутых глазах, поднятом вверх подбородке, волосах, в беспорядке упавших на лоб, но не скрывавших шрам.

Распростертое на руках тело высилось над землей примерно на метр, поэтому Лили могла рассмотреть каждый изгиб, каждую линию скульптуры. Это было единственное напоминание о битве, произошедшей на этой земле много лет назад. Лили не знала, почему именно этот момент увековечили в камне. Она просто была уверена, что эта фигура выражала все, что могли ощущать в ту ночь люди — от горечи смерти до непокорности судьбе.