Сфинкс - Паутина

Через шесть часов, когда раздражение, злость, совесть и другие адекватные чувства были утоплены в алкоголе, Джеймс Сириус Поттер вывалился из камина своего дома на коврик, прямо под ноги Гарри Джеймсу Поттеру, который как раз собирался отправиться на поиски блудного сына.

Дальнейшие события путались. Точно Джеймс мог воспроизвести только то, как, поднимаясь в комнату, он зло, громко и долго сердился на отца, поминая штаны Мерлина, пятую точку Слизерина и слюни фестрала. Сам ли он полз по лестнице к спальне, натыкаясь на все углы головой, или отец левитировал его, несколько раз приложив затылком о ступени, Джеймс сказать не мог.

Но проснулся он в собственной постели с адской головной болью — от алкоголя и шишки на затылке — и с уколами вынырнувшей из виски совести. Не добавило радости и то, что на прикроватном столике отец оставил часы Сириуса Блэка и поздравительную открытку.

Не способствовал улучшению состояния и тот факт, что вся семья на него ополчилась. Мама, увидев страдальческое выражение лица Джеймса, почему-то не кинулась тут же с похмельным зельем и лечебными заклинаниями, а просто дала ему стакан воды. Лили уронила ему на ногу свой сундук, с милой улыбкой пролепетав «прости, нечаянно». Даже Альбус — милый, добрый Ал — хмурился и пролил на форменные брюки брата стакан горячего молока. Кот Лили впился когтями в руку Джеймса — видимо, просто так, чтобы не остаться в стороне от семейного террора. А когда Джеймс запирал клетку своей собственной совы, — полярной, что подарил отец шесть лет назад, — та укусила его за пальцы.

Злость — вот что чувствовал вчерашний именинник, загружая вещи в такси. И если и была у него мысль попросить прощения у родителей за сорванный праздник, то она улетучилась после того, как Лили сказала, что отец встретит их на вокзале. Вместе с Амандой Дурсль, за которой отправился рано утром. В такси Джеймс молчал, насупившись, а Альбус вытирал в него сладкие руки.

На вокзале Джеймс даже не взглянул в сторону отца, быстро прошел через барьер и, кинув через плечо «пока, до Рождества!», отправился на поиски Малфоя. Они заперлись в купе вдвоем, оба мучаясь диким похмельем, и проспали большую часть пути. В Большом зале Джеймс сел как можно дальше от Лили, которая, судя по выражению ее лица, собиралась прочесть брату лекцию. Он буквально смылся из зала, когда их отправили в постель, радуясь, что сейчас сестре будет просто не до него, — шестеро первокурсников требовали пристального внимания со стороны старосты.

Спал он крепко, надеясь, что к утру головная боль пройдет. Зря надеялся — не прошла. И теперь он лежал в постели и думал о том, что, наверное, зря поминал в гневе штаны Мерлина. Мерлин, судя по всему, обиделся.

Юноша сел в постели, понимая, что уже не уснет. Оставался лишь один выход — пойти к мадам Помфри, уж она-то поможет. Джеймс тихо оделся, быстро завязал галстук, накинул мантию и вышел из комнаты, где его однокурсники еще видели сны.

В гостиной никого не было, камин потух. Зато уже появились на доске объявлений список правил поведения и ежегодное послание смотрителя Филча (вредный старикашка!).

Джеймс вышел через портрет и поежился. Что-то в замке было холодно. Гриффиндорец быстро дошел до больничного крыла — шаги его гулко отдавались в еще тихих коридорах. Он готов был толкнуть дверь, когда она сама отворилась, и на Джеймса налетела девушка. Он успел подхватить ее и тут же отскочил — перед ним была Ксения Верди, такая же красивая, как и несколько дней назад на Косой аллее.

— Привет, — удивленно уронила Ксения, отступив на шаг назад. Джеймс попытался что-нибудь сказать, но голос не слушался. Голова заболела еще сильнее. — Джеймс, да?

Тот кивнул, потом рассеянно запустил руку в волосы, стараясь придумать, что сказать. Он окинул взглядом стройную фигурку в мантии с зелеными лацканами и зеленым галстуком. Ксения лишь подняла светлую бровь.

— Ты на Слизерине? — выдавил Джеймс, потирая шею.

— Ну, да, — она выглядела почему-то раздосадованной. Джеймс судорожно подыскивал тему для разговора. — Заболел?

— Что? — гриффиндорец вздрогнул. — А, да. Хотя нет. Просто…

— Мимо проходил? — усмехнулась Ксения, опершись плечом о косяк. Разговор не клеился, но она вроде не спешила никуда уходить.

Джеймс кивнул, засовывая руки в карманы и с интересом разглядывая свои ботинки. Черт, надо было их хоть почистить. Он не уловил момента, когда девушка шагнула вперед и приложила руку к его лбу. Гриффиндорец шарахнулся назад и чуть не упал. Но Ксения не рассмеялась.