Сфинкс - Паутина

Гарри усмехнулся и спустился в гостиную, где еще один член его семьи еще не был уложен в постель. Джинни уже не была одна — рядом с ней на диване свернулся белый кот. Гарри даже не знал, как его зовут, — просто не успевал запоминать все те клички, что Лили давала своим питомцам. Гарри помнил только, что где-то в доме обитают еще двое — черный и полосатый.

Кот подмигнул Гарри своими зелеными глазами, и тот, повинуясь порыву, приложил палец к губам. Зверь будто понял, опустил голову на лапы и продолжил спать. Сам Гарри присел перед диваном, любуясь спящей Джинни.

Она так давно была рядом, что ему казалось — они всегда были вместе. Она менялась — из девчонки в квиддичной мантии, которую он впервые поцеловал, она превращалась в молодую женщину, в мать, в заботливую жену. Она становилась старше, мудрее, исчезала импульсивность из ее характера. Но он помнил ту маленькую девочку, которую когда-то спас из Тайной комнаты, ту девушку, которая помогала ему пережить смерть Дамблдора. Джинни Уизли — вихрь из эмоций, шуток, неожиданных решений и трогательной заботы. Именно она стала его опорой, именно она спасала его все эти годы. Поэтому он ограждал ее от всего жестокого, что было в его жизни. Как она ограждала его самого от его прошлого.

Гарри не сдержался — протянул руку и коснулся ее волос. Она вздрогнула и тут же открыла глаза.

— Какая холодная рука, — прошептала она, беря его ладонь и прижимая к себе, чтобы согреть. — Ты только пришел?

— Нет. Ты такая красивая, когда спишь, — невпопад заметил он. Она улыбнулась, целуя его руку. Потом легко потянула, и он откликнулся, прижимая ее податливое после сна тело к себе. Ее губы покорно открылись, впуская его язык.

— Мятный чай, — выдохнула она ему в губы. Гарри кивнул, поглаживая ее плечи и спину под тонким свитером. Он целовал ее скулы, шею, ключицы, ощущая, как горит ее кожа под его холодными руками. Ее теплая ладонь скользнула ему под рубашку, прижавшись к тому месту, где ускоренно билось его сердце. Это всего лишь прикосновение, но он прильнул к жене, целуя ее губы, пытаясь вложить в поцелуй все то, что чувствовал к ней. Она отвечала, позволяя его рукам скользить по ее животу, груди, спине.

— Ой! — тихо вскрикнула она, вздрогнув. Гарри испуганно посмотрел на нее.

— Что?

— Меня кто-то укусил.

Гарри поднял вверх брови, явно озадаченный тем, что ее это возмутило.

— Да я не о том! Меня действительно кто-то укусил, — Джинни немного сердито подобрала под себя ноги, потирая голень рукой. Супруги тут же увидели причину переполоха, которая свалилась с дивана. На полу с хмурыми глазами сидел кот. Гарри рассмеялся.

— Наверное, он посчитал, что мы посягаем на его личную жизнь, — мужчина встал и одним движением поднял Джинни на руки вместе с пледом. — Надеюсь, что в нашей спальне нет котов.

Она послушно обвила руками его шею, оставляя горячие следы от поцелуев на его коже. Пока Гарри нес ее в комнату, Джинни успела почти полностью расстегнуть рубашку мужа и запустить туда свои тонкие пальцы.

— Я с утра мечтал о том, чтобы этот день закончился именно так, — ухмыльнулся Гарри, опуская жену на постель. Это был долгий день, но он был готов продлить его еще. Джинни думала о том же, поскольку тут же привлекла его к себе с целью уже не отпускать до утра.

Голова болела уже вторые сутки.

С осознанием этой вопиющей несправедливости природы Джеймс Поттер проснулся в своей кровати в комнате семикурсников под самой крышей башни Гриффиндор. Лежа с закрытыми глазами, он ясно понимал, что предыдущие два дня по какому-то чудовищному стечению обстоятельств были не его. Просто не его, и это больше всего злило!

Все началось с того, что утром его семнадцатого дня рождения отца срочно вызвали на работу. И ничто — ни горы подарков, ни веселье многочисленных родственников, ни приколы кузенов Уизли — ничто уже не могло спасти ситуацию. С каждым часом раздражение нарастало. Не прибавило настроения и то, что мама, как ни пыталась, не выглядела счастливой.

В итоге, когда на пороге дома Поттеров объявился Скорпиус Малфой, Джеймс был готов проклясть кого-нибудь из гостей. Малфой же предложил выход лучше — даром, что слизеринец. Незаметно выскользнув из дома, двое друзей с помощью парной трансгрессии (Малфой уже успел сдать экзамен) перенеслись к какому-то только слизеринцу известному бару, где и отметили знаменательное событие парой бутылок Огневиски.