Сфинкс - Паутина

Мог ли он скрыть все, что произошло в Выручай-комнате, от окружающего мира?

Мог ли он скрыть то, что произошло в его душе?

Мог. На кой ему весь окружающий мир? Да хоть вся вселенная пусть лопнет от желания хоть что-то узнать. Он будет молчать. И скрывать.

И скрывал, глубоко внутри сохраняя жар и пламя тех мгновений. И ему казалось, что на его сердце появилась татуировка: «моя Лили». Именно эти два слова выражали все, что он мог сказать о произошедшем между ними. Остальное словами было выразить невозможно.

Как выразить словами чувство, будто на несколько минут ты потерялся в самом себе?! Словно стая фениксов пела вокруг и внутри. Словно он смог увидеть собственную душу, улыбающуюся вселенной. Невыразимо.

На обед они пришли вместе с Лили, причем перед этим старательно приводили друг друга в порядок. Искали одежду, разбросанную по снегу. Распутывали ее волосы. Вытряхивали серебристый снег из обуви. Смеялись. Никакого смущения. Только счастье. Ее сияющие глаза и пылающие щеки. Руки, неловко застегивавшие пуговки. И она все время улыбалась. Мягко и как-то по-особому. Улыбалась только для него.

Скорпиус сидел за столом и с аппетитом уплетал картофель, чувствуя приятную расслабленность во всем теле. Даже если бы десяток вейл сделали ему эротический массаж, то не достигли бы такого эффекта даже за день.

— А Джеймс думал, что Лили тебя убьет, — Ксения села рядом со слизеринцем и подняла светлые брови. — Мерлин, Скорпиус, ты откуда явился такой голодный?

Малфой пожал плечами и усмехнулся, протягивая руку за добавкой. Ксения следила за ним. Чертова целительница, она же все знает.

— А ты, Ксения, где была, что совсем не голодна? Или Манчилли тебя еще и подкармливает? — Скорпиус совершенно не собирался прощать ей ночные прогулки с этим гоблином только потому, что сегодня сам побывал в раю. Собственно, он и сейчас был в раю, просто оказал честь этому местечку, высунув свой аристократичный профиль из своего внутреннего рая, где пели птицы и плескалось горячее, жидкое серебро. — Или ты заплетала ему косички? Пыталась исправить насмешку природы и уменьшить его клюв?

Она одарила его убийственно холодным взглядом. Скорпиус лишь хмыкнул.

Он ей еще с утра высказал все, что думает. А она сказала лишь одну фразу: «Не говори Джеймсу». Он не скажет, но не из-за нее! Просто… он не мог сейчас вновь спустить друга с небес на землю. Пока не мог.

Понаблюдает, потом решит, что там у Ксении с этим длинноволосым страшилищем. Что-то ему подсказывало, что не все так просто. Пусть его хоть гиппогриф заплюет, что-то тут мутят целители. Вокруг Поттеров.

Он тут же взглянул в сторону стола Гриффиндора. Чтоб тебя нюхлер покусал! У Джеймса Поттера совсем не было аппетита. На лице — одно желание. И Малфой даже знал, какое и на кого направленное. Упрямый гриффиндорец испепелял взглядом Лили. Та сидела спиной к Скорпиусу, но слизеринец понял, что она-то навряд ли смогла стереть со своего лица выражение познанного рая. А еще в ее волосах все-таки остались серебряные снежинки, словно часть самого Скорпиуса. Словно его метка на ее теле.

Поттер сейчас захлебнется собственными слюнями, Скорпиусу это было очевидно. Или словами, которые, наверное, толклись сейчас в его лохматой головушке, споря за право быть первыми в том крике, который все-таки прорвет Поттера. Не сейчас, то парой минут позже.

— Как ты думаешь, кто надул Поттера? — Скорпиус с довольной ухмылкой оглянулся на Ксению. Та тоже смотрела на Джеймса. Тому было явно не хорошо. Но что особо радовало Малфоя — Лили совершенно невозмутимо ела, изредка наклоняясь к Уизли и что-то ей говоря. Ох, Поттер, так тебя просто разорвет изнутри…

Порыв помочь другу был тут же задавлен малфоевской частью его души, уже давно валявшейся в закромах без востребования. Сегодня как раз тот случай. Пусть беснуется, потому что Поттер сам вечно создает драмы из ничего. Хотя, конечно, сегодня у него была причина бесноваться. Даже хорошо, что Лили не может скрыть свои эмоции… Пусть Поттер помучается, это хотя бы отвлечет гриффиндорца от странностей в поведении Ксении. Не нужно Джеймсу сейчас никаких других забот. Пусть лучше думает о Лили и ее личной жизни. С этим, по крайней мере, Скорпиус знал, как сладить.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Малфой? — Ксения повернулась к парню, заговорщицки улыбаясь. — Есть что-то, из-за чего мне стоит изолировать вас с Джеймсом друг от друга?