Сфинкс - Паутина

— Рон, не говори такого. Потому что ты сейчас сидишь у могилы Джинни, — попросил Гарри, прикрывая глаза. — Я любил твою сестру и до сих пор люблю. А Гермиона любила и любит тебя.

— Я знаю. Она любит меня. Но и тебя она любит. Ты же знаешь Гермиону… Она всегда считала, что нужна мне больше, чем тебе. Поэтому она выбрала меня…

— Ты говоришь ерунду, Рон! Мы с ней всегда были только друзья! Мы уже проходили это с тобой, забыл? — Гарри не мог повысить голоса здесь, рядом со своей Джинни. Но ему очень хотелось накричать на друга, встряхнуть, дать подзатыльник.

— И это я знаю. Она всегда будет тебе другом, потому что слишком честная. Она не способна на подлость и предательство. Всегда будет, пока я стою между вами… — он говорил это так спокойно, словно все часы здесь обдумывал эту мысль. Судя по всему, все так и было.

— Рон, пойди, поговори с ней, мне кажется, что…

— Нет, я не пойду. Я не могу быть рядом с ней. Если я снова увижу Гермиону, то опять все повторится… Потому что я чувствую, понимаешь, Гарри? — Рон впервые посмотрел на друга. Жестокие, чужие глаза. Царапины на лице. — Я ощущаю ее чувства к тебе.

— А к себе?

— И к себе…

— И что же? Она меньше тебя любит?

— Нет, не меньше. По-другому.

— В смысле?

— Я не знаю. Просто — по-другому. Я не могу к ней подойти, потому что во мне сразу поднимается волна гнева. Я причиняю ей боль. И что самое ужасное, Гарри, мне нравится причинять ей боль…

Гарри не верил своим ушам. Во что превратили эти существа Рона? Доброго, слегка трусливого Рональда Уизли? Ему нравилось причинять боль…

— Вернись домой. Гермиона не будет к тебе подходить. Мы найдем какой-нибудь выход…

— Какой? Я теперь зверь, Гарри! Это не простуда, которую можно вылечить… Это всегда будет со мной! — Рон вскочил на ноги, начиная возбуждаться. Гарри сжал в руке палочку. — И я не смогу жить рядом с ней, но без нее. Понимаешь, когда я думаю о ней, мне хочется причинить ей боль, а потом овладеть ею. Как зверь, доказывающий свое право на самку…

Гарри не верил, что слышит такие слова, да еще от Рона. Мир стал просто лишенным смысла. Лишенным любви. Лишенным света.

— Должен быть какой-то выход, Рон… — уговаривал друга Гарри.

— Он есть. Я должен уйти. Навсегда.

Гарри вскочил:

— Ты с ума сошел? Джинни погибла, а теперь еще ты уйдешь?! Да ты представляешь, что ты с нами всеми сделаешь?! Ты подумал о твоих детях?! Об отце? О братьях?!

— Они поймут. Детям я напишу письмо. Им будет безопаснее вдали от меня. Братья поймут…

— Ты должен поговорить с ними, — пытался достучаться до уже принявшего сумасшедшее решение Рона. — Ты не можешь…

— Я должен, Гарри. Я впервые в жизни четко представляю, как должен поступить! Неужели ты не понимаешь, что мне тоже тяжело?! Мне тяжело быть без нее! Без детей! Но я должен, потому что я стал чудовищем! — Рон уже кричал, отчего Гарри буквально физически корчился. Здесь нельзя кричать. Потому что здесь лежит его Джинни.

— Рон, мы найдем выход. Только не уходи…

— Я решил. Ты слышишь? Я никогда не принимал решений сам… Шляпа отправила меня в Гриффиндор, ты вел меня все годы сквозь приключения и подвиги, Гермиона помогала сдавать экзамены. Джинни подтолкнула меня к Лаванде Браун. Гермиона меня поцеловала первой. Она решила, что мы должны пожениться. Она назначила день свадьбы. Она давала имена нашим детям. Джордж решил, что я должен работать в магазине. Мама с Биллом выбрали дом для моей семьи. Я никогда ничего не решал сам… Я всегда шел у всех на поводу, я был тенью… Братьев, тебя, Гермионы… Теперь я не тень, я зверь… И я ухожу.

— Куда ты пойдешь?

— Я не знаю, — он в упор смотрел на друга. — Но как можно дальше от нее. И от тебя, потому что для тебя я тоже опасен.

— Рон, ты хоть понимаешь, что ты делаешь с нами? — Гарри шагнул к другу, который собирался навсегда уйти из их жизни, а Гарри не представлял себе жизнь без Рона. Без Рона, с которым столько было пройдено и пережито.

— Да, — жестко ответил он, отступая. — Я даю вам шанс выжить. И стать счастливыми. Я уже давно перестал быть вам нужным. Теперь я буду искать свою жизнь…

— Стой, Рон! — Гарри направил на друга палочку, намереваясь хоть силой, но остановить его, но Рон с громким хлопком трансгрессировал. Лишь его тихое «прощай» еще растворялось в воздухе.

Гарри опустился на землю, не веря, что все это происходит наяву. Рухнул не просто мир. Рухнула вся прошлая жизнь. Вообще вся. Потому что Рон был частью самого Гарри Поттера. Он был частью истории Мальчика, Который Выжил.