Сфинкс - Паутина

— Нашел книгу в одной из комнат, хотел почитать, и там оказалась эта карточка, — Тедди опустил грустный взгляд на двигающиеся по фото фигуры.

Гарри взял фотографию в руки. Наверное, книга принадлежала когда-то Сириусу, поскольку на его крестника сейчас смотрели четверо Мародеров и рыжеволосая девушка с ними. Конечно, карточка была очень старой и выцветшей, но Гарри знал, что именно рыжеволосая.

Гарри не смог еще хоть мгновение смотреть на эти счастливые лица из далекого прошлого, вернул карточку Люпину и поспешил угомонить все еще вопящую миссис Блэк. Он легко задернул портьеры, про себя пожелав матери Сириуса приятных снов еще лет на двадцать, а потом стал подниматься по шатким ступеням.

Он обнаружил Гермиону и Рона в спальне, которую в бытность Ордена Феникса занимали Гарри и его друг. Гермиона уже привела своего мужа в чувства, видимо, посчитав, что это не опасно. Гарри предполагал, что связь с наложившим Империус прервалась в тот момент, когда Люпин оглушил Рона. Гермиона, скорее всего, думала так же.

Гарри Поттер стоял в дверях и смотрел, как Гермиона с какой-то поспешностью и жадностью целует мужа, скользя руками по его спине, плечам, рукам. Словно пыталась удостовериться, что это он, что он живой, что с ним все в порядке. Они целовались и обнимали друг друга так, словно не виделись год и могли никогда уже не увидеться. Хотя, последнее было бы вполне возможным, если бы ни вовремя принятые меры по эвакуации Рона.

Гарри беззвучно сделал шаг назад и прикрыл дверь, ощущая, как сердце сковал лед одиночества. Он из своего внутреннего ада подглядел за чужим счастьем. Подглядел и вновь окунулся в свое горе, в свое одиночество, туда, где счастья больше не было. Туда, где на месте всепоглощающей любви теперь была пустота. И боль.

Его вызвали к главному целителю. Почему-то не удивило. Он был готов к этому. Он всегда был готов к резким поворотам в своей жизни. Всегда.

Тео снял халат. Повесил его в шкафчик. Запирать не стал. Зачем?

В административном крыле пусто. Все заняты своей работой.

Один раз ударил костяшками пальцев по двери. Вошел. До чего ужасный кабинет. Никакого вкуса у человека. Хотя свое дело он знал. А без вкуса прожить можно.

— Присаживайтесь, мистер Манчилли.

Мистер. Не целитель. Значит, опять не ошибся.

Лысина главного целителя блестит. Дородный старик уткнулся в папку. Тео даже знал, в какую. Его личное дело.

Даже легилименции не надо. Он и так знал все. Все факты, упомянутые в этой папке.

22 года. Холост. Мать — итальянка. Волшебница. Сведений об отце нет. Окончил школу целителей в Греции. С отличием. Три года преподавал там. В то же время — стажировка при Академии целителей. Отличные рекомендации. Область исследований — легилименция и окклюменция. Разрешение на въезд и проживание в Англии. Заявление о приеме на работу. Шесть полностью исцеленных больных за полгода.

Вот и вся жизнь Теодика Манчилли. В фактах личного дела. А большего никто знать и не должен.

— Мистер Манчилли, вы знаете, что сегодня из закрытой палаты исчез больной, — главный целитель отложил папку. Тео не ответил. Просто ждал продолжения. Хотя он знал дальнейшее. И опять без всякой легилименции. — Вы единственный были на этаже за несколько минут до того, как пациента похитили.

Не знал. Значит, два мракоборца — антураж? Колонны в стиле готики. Безвкусной готики.

Тео опять не удостоил собеседника ответом. Неуютно старику. Ерзает.

Тео взглянул на часы. У него еще есть три минуты. Можно не торопиться.

— Министерство не может доказать вашу причастность, что нас радует. Не хватало еще, чтобы нашего работника обвинили в пособничестве похитителям.

Да уж. В чужом глазу, как говорится.

Тео опять промолчал. Получал удовольствие от беседы. Глазки главного целителя бегают. Волнуется. Зачем-то пытается прикрыть разум. Причем бездарно.

— Но мы не можем больше рисковать нашей репутацией. Тем более, что мы полностью на обеспечении Министерства. Вы же понимаете? — заискивающий взгляд.

Сколько ненужных слов и телодвижений. А к сути только подобрались. Еще полторы минуты есть.

— Мы вынуждены вас уволить.

Наконец-то. И даже снег не успел выпасть. И рождественскую елку еще можно успеть нарядить.

Тео лишь кивнул. Нужно же показать, что услышал.