Сфинкс - Паутина

— Погоди, еще кое-что. Донг!

Эльф появился среди гостиной в потешном виде: в каком-то старом фартуке, с тряпкой и распылителем в руках.

— Что это? — Гарри указал на амуницию домовика, хотя уже понял. Ведь больше двадцати лет в дом на площади Гриммо не ступала нога человека. — Ладно, не отвечай. Все в порядке?

— Нет! Никакого порядка! Там полный беспорядок, сэр Гарри Поттер! — возмутился домовик. — Не ходите пока туда. Я все уберу. Там совершенно нездоровая атмосфера…

— Ничего, мы потерпим, — усмехнулся Гарри, прерывая поток слов эльфа. — Лучше ты сейчас вернись туда и принеси мне мантию-невидимку. Быстро.

Донг кивнул. Через пару минут он вернулся, и Гарри забрал свой серебристый плащ.

— Все, Донг, теперь ты можешь идти к Скорпиусу, — Гарри благодарно взглянул на эльфа. — Спасибо тебе за все. Я бы подарил тебе носки… Но, думаю, что ты не любишь одежду.

— Донг рад был служить сэру Гарри Поттеру. Может быть, Донгу остаться, чтобы убрать в доме сэра Гарри Поттера?

— Нет. Все. Ты свободен, — твердо сказал мужчина и, когда Донг исчез, шагнул к камину. — Гермиона, с Косой аллеи будем трансгрессировать. Под мантией, прямо на крыльцо, как тогда, помнишь?

Гермиона кивнула. Они без проблем прошли сквозь летучекаминную сеть, вышли на Косой аллее, уже наполненной волшебниками, завернули в проулок, где Гарри накинул на них мантию. Ему пришлось крепко обнять Гермиону — они вдвоем с трудом могли скрыться под плащом, а ведь на первом курсе без труда умещались под мантией отца втроем. Гермиона, наверное, тоже об этом подумала, поскольку улыбнулась.

Гарри повернулся на месте, сосредоточившись и увлекая за собой в душную темноту подругу. Они не промахнулись: оказались перед давно забытой, с потрескавшейся краской дверью с серебряным молотком в виде извивающейся змеи.

Гарри открыл ее, прикоснувшись палочкой, и они вместе вошли в темный коридор. Когда он закрывал дверь, то профессиональным взглядом отметил, что на площади маячит знакомая уже фигура одного из волшебников, что побывали недавно у Гермионы. Что ж, Гарри мысленно пожелал ему не скучать.

Гермиона уже сняла с них мантию и засветила палочку. Они не были здесь много лет, но память сразу нарисовала образ призрака Дамблдора, который вставал вон с того коврика. Наверное, заклятия Грюма растворились со временем.

Они были взрослыми, а чувствовали себя семнадцатилетними подростками, которые прятались здесь от Пожирателей Смерти. На краткий миг показалось, что ничего не изменилось. Волан-де-Морт давно мертв, а они опять используют старинный дом Блэков как убежище.

И все-таки прав был Гарри. Здесь вечно будет жить призрак его Сириуса, потому что, даже с первой сединой в волосах, Гарри ощущал тоску по крестному, который был заперт в этом темном доме. Словно в этих стенах, как и в одиноком и разбитом сердце Мальчика, Который Выжил, до сих пор раздавались шаги и лающий смех Сириуса Блэка.

Гарри тряхнул головой и пошел за Гермионой, которая уже начала спускаться по ступеням в подвальную кухню. Оттуда лился мягкий свет.

Судя по всему, Донг успел убраться в этом помещении. На полу и всех поверхностях холла и коридора, через которые они прошли, был толстый слой пыли, а здесь все сверкало чистотой. Словно они с Гермионой вернулись с дежурства у Министерства, и сейчас к ним кинется старый Кикимер в белом полотенце, чтобы забрать одежду и подать еду.

Из-за стола поднялся Люпин. Рядом лежала какая-то книга, а в руках молодого человека была старая фотография. Но это Гарри пока мало интересовало:

— Где Рон?

— Я оставил его в одной из спален, на кровати. Я не знал, можно ли его приводить в чувства, — Тедди выглядел растерянным и немного грустным.

Гермиона тут же развернулась и кинулась вверх по лестнице, причем своими шагами она умудрилась разбудить матушку Сириуса Блэка. Кошмар! Самих Блэков уже и в живых-то не осталось, а она все еще орет свои проклятия. Нужно будет что-то сделать с этой очаровательной старушкой, пока она не свела всех с ума.

— Кто это? Когда мы прибыли, она так орала, словно мы ее могилу раскопали, — Люпин кивнул в сторону дверного проема, откуда неслись нелицеприятные эпитеты от разбуженного портрета.

— Это изображение матери Сириуса Блэка. Она всегда была такой приятной. И, думаю, за двадцать лет она немного отвыкла от чьего-либо общества, — горько усмехнулся Гарри и хотел направиться за Гермионой, когда взгляд его упал на фотографию, которую рассматривал Люпин до того, как они пришли. — Где ты это взял?