Илья Миксон - Обыкновенный мамонт

Прощай, Бобик! Прощай, славная Наташа…

— А Наташа Конова тоже едет?

— Нет, приказ только на меня.

Серёжка грустно уткнул подбородок в грудь. Он не заплакал. Плакать без пользы глупо. Приказ есть приказ. В армии не просят, а приказывают, не предлагают, а назначают.

— Собираться! — скомандовал отец, и начались обычные для офицерской семьи сборы в дальний путь.

Вечером Серёжка в последний раз сходил к костру, попрощался с друзьями-солдатами.

Расставание с Наташей было самым трудным.

Пижон облизал руки и отошёл в сторонку, чтобы не мешать хозяйке прощаться с другом.

— Уезжаешь?

— Ага.

— Жалко…

— Приказ…

— Приказ есть приказ, — подтвердила Наташа и сказала фразу, которую не один раз слышала: — Приказ должен выполняться безоговорочно, точно и в срок.

— Ага.

— Не «ага», а «ясно», — машинально поправила Наташа и печально вздохнула: — Жалко, что уезжаешь.

Наташа ещё раз вздохнула и протянула Серёжке маленького костяного медвежонка.

— На память, — по-взрослому сказала она.

Серёжка не решился сразу принять такой дорогой подарок. Он знал, что медвежонок вырезан не из обычного моржового клыка, а из настоящего бивня мамонта. Наташа сунула медвежонка Серёжке в руку.

— Спасибо, — сглотнув от волнения и щемящего чувства благодарности, тихо произнёс Серёжка. От зашарил по своим карманам.

— Не надо ничего, — предупредила Наташа. — Ты мне лучше пришли с Чёрного моря большую берёзу. Если сможешь.

Он чуть не выкрикнул: «Смогу!» Но тут же вспомнил громадные деревья Большой земли и понял, что никакая почта не примет посылку с берёзой.

— Если смогу, — не осмелившись огорчить Наташу, пообещал Серёжка. — А краски я тебе пришлю обязательно.

Наташа давно мечтала нарисовать на стенах, обклеенных газетами, настоящий зелёный лес. Цветные карандаши для такого дела не годились: проткнёшь ещё, снегу полную квартиру наметёт.

— Пока, — сказала Наташа и кликнула собаку: — Буржуй!

Пижон, как известно, не сердился и на эту оскорбительную кличку. Ему было безразлично, как позовёт его хозяйка. Лишь бы она всегда была с ним и никуда не уезжала — ни к Северному полюсу, ни к Чёрному морю.

Наташа, не оглядываясь, уходила всё дальше и дальше. Пёс бежал рядом. Он не был ни пижоном, ни буржуем, а был обыкновенным другом.

Серёжка ещё постоял, глядя сквозь туманную пелену на стремительную фигурку Наташи, затем круто, на одной ноге, повернулся и бросился к дому.

Шофёр прогревал мотор. Стоял август, уже холодало. А где-то на южном берегу Большой земли, на золотом песчаном пляже, резвились в тёплых синих волнах мальчишки из Севастополя.

Мамонтовы летели до Симферополя, затем троллейбусом доехали до Ялты, пересели на крылатый теплоход «Метеор» и помчались в Севастополь.

Отец хотел «сразу вкусить все сто удовольствий», как метко сказала мама. Она и сама потеряла голову от счастья. Потому, наверное, и согласилась плыть морем.

Но всё обошлось благополучно. Море было таким смирным и гладким, что даже Серёжину маму не укачало.

«Метеор» летел по синему морю, как нарты по крепкому снежному насту. Не доставало лишь радужного полярного сияния.

Теплоход обогнул последний выступ Крымских гор, мыс Фиолент, и вскоре отец сказал:

— Смотри, Серёга. Там город Херсонес.

Какой же это город! Ни стен, ни крыш — ни одного дома. Несколько фундаментов и недостроенных толстых колонн.

Отец рассмеялся.

— Глупенький. Это остатки города. Его разрушили пол-тысячи лет назад. А колонны нашли в земле археологи. Теперь здесь просто музей.

Серёжка понимающе кивнул и нащупал языком новый зуб. Можно было и не вырывать старый, если знал бы, что под Севастополем есть целый город древностей. Написать деду, он бы съездил в Херсонес, обратился в музей… Директор не Валька из бабушкиного дома, который в Ленинграде. Не пожадничал бы, подарил какую-нибудь совсем старую-престарую, негодную уже вещь — экспонат из Херсонеса.

Через несколько минут крылатый корабль сбавил скорость и вошёл в горловину Севастопольской бухты.

И сразу же открылся взору сказочно-прекрасный город. Белый-белый, с зелёными аллеями и скверами, с настоящими большими деревьями. Город раскинулся на высоких холмах и обрывистых скалах. Он гляделся в бухту, как в зеркало.

Севастополь. В переводе с древнегреческого языка это слово значит — город славы. Севастополь и есть город-герой. Город, известный всему миру с давних времён.