Илья Миксон - Обыкновенный мамонт

Полярники лукаво помалкивали.

— Да этот, — отозвался, наконец, бородач, — как его… Мамонт.

— Мамонт?!

— Обыкновенный мамонт, — подтвердил бородач.

Мужчина в фетровых бурках разволновался:

— Живой мамонт?!

— Живой… Случайно откопали. Летом дело было. Отогрелся и ожил себе на здоровье. Теперь своим ходом в Мурманск идёт.

— Точно, в Мурманск. — Лётчик и бородач произносили название города Мурманска по-своему — Мурм а нск. — Вот и подбрасываем этому мамонту сено, чтоб не помер в дороге.

— Разыгрываете, — неуверенно протянул мужчина в фетровых бурках.

Поднялся хохот.

Незаметно забрав с чемодана травинки, Серёжка заспешил в хвост.

— Ты куда, шустрёнок? — окликнул его лётчик.

Серёжка хотел сказать, что идёт травку на место положить, а то мамонту ещё не хватит еды до Мурманска, но лишь показал туда, где лежали тюки, пахнувшие лугом.

Самолёт заболтало, и мама опять «вышла из строя». Серёжка, тот просто уснул. Да так крепко, что не слышал, когда его облачали в шубку, валенки и прочие тёплые вещи. Он очнулся от сна уже на земле. Вернее, не на земле, а на снегу.

Вокруг был только снег. Всё искрилось, сверкало в лучах прожекторов. Над головой простиралось чёрное небо, в звёздах, как в снежинках.

Никакого аэродрома не было. Вся белая земля была аэродромом.

Их уже дожидался крытый грузовик. Над кузовом струился дымок. Внутри было светло и жарко. В машине стояла маленькая железная печурка. Солдат топил её аккуратно напиленными поленьями. И в пути солдат подкладывал дрова. Серёжка привалился к отцу и опять задремал.

Он спал так долго, что должно было настать утро, а его не было. В комнате, от пола до потолка обклеенной газетами, горела электрическая лампочка.

Полежав немного, Серёжка проморгался и робко позвал:

— Мама!

Никто ему не ответил. В соседней комнате запели тонким голосом.

— Мама! — громче повторил Серёжка.

Песня оборвалась. Дверь отворилась, и на пороге появилась девочка. Синеглазая, с косичками. На ногах невиданные туфли из золотистого меха.

Серёжка от удивления раскрыл рот. Девочка тоже молча разглядывала его. И наконец спросила, приблизившись к кровати:

— Ты — Серёжа?

— Да, — подтвердил Серёжка и в свою очередь пожелал узнать: — А ты?

— Я? — Девочка даже ресницами захлопала: как это он не знает её? — Я — Наташа Конова. Я здесь живу.

Слова Наташи Серёжу задели.

— Нет, я здесь живу. Это мой дом.

— Дом наш, — спокойно возразила Наташа, — батальонный. А вы у нас поживёте, пока не сдадут третий корпус.

— Нам дадут первый.

С какой стати Серёжка должен ждать третьего?

— Первый давно заселили и второй. Думаешь, тут заселяться некому? У нас и до тебя люди жили, только без детей. Они своих детей на Большой земле оставили.

Про такое Серёжка слыхал впервые. С Дальнего Востока детей увозили на запад, бабушка предлагала отправить Серёжку на юг, в Севастополь. В запад входили Москва, Ленинград, Киев, Ташкент и еще разные города.

— Большая земля, — объяснила Наташа, — это Ленинград, Москва, Крым — всё остальное, что внизу.

— Как — внизу?

— А ты разве не видел географическую карту в клубе?

В клубах Серёжка бывал, только не обращал внимания на карты.

— По карте ясно видно, где мы живём. И всё внизу — Большая земля.

— А наверху?

— Наверху — Северный полюс.

Про Северный полюс Серёжке доводилось слышать. Там жили полярники. Прямо на льдине. Вот бы куда сбегать!

— Туда далеко? — оживился Серёжка и начал одеваться, будто сию минуту собирался на Северный полюс.

— Часов… несколько лёту.

— А по дороге нельзя?

— Можно, далеко только.

— А ты знаешь, где эта дорога?

— Ясное дело, знаю.

— Где? — загорелся Серёжка.

— У нашего дома.

Серёжка недоверчиво глянул на белое промёрзшее окошко, затем на Наташу:

— Врёшь ты.

— Я никогда не вру!

Наташа резко отвернулась. Синие банты метнулись за косичками, словно махаоны.

— Постой! — позвал Серёжка. — Не сердись. Я верю.

— Очень надо! — Наташа презрительно фыркнула. — Можешь не верить. А только здесь от каждого дома идёт дорога на Северный полюс. Выше нас уже ничего нет, только льды и полюс.

У Серёжки дыхание замерло. Вот это да! Жить под самым полюсом! Хорошо, когда папа военный.

— У тебя папа тоже военный? — вежливо спросил Серёжка.

— Он капитан Конов, — гордо сообщила Наташа. — Командир нашего батальона.

— Дивизиона, — поправил Серёжка. — В артиллерийском полку дивизионы, а не батальоны.