Софья Шиль - История Мурочки

— Что же ты, Мурочка?

Мурочка, вся красная, сидит и обмахивается платочком. Гриша с важностью приглашает ее, и они идут танцевать под критическими взглядами Варвары Степановны, и путают и сбиваются от смущения, и она кричит им:

— Не так! Не так! Левая нога не так.

Наказанье с этой левой ногой!.. Но вот, наконец, пошло, и все кричат:

— Вот теперь хорошо!

Приходит Николай Степанович смотреть, тогда начинают стесняться барышни Дольниковы, и опять тетя Варя их разыскивает по темным комнатам и приводит беглянок назад и нарочно заставляет танцевать перед Николаем Степановичем.

Так, среди шума и смеха, понемножку все подучились и сами стали уже вертеться и вы ступать как следует. После целого дня работы для Гриши и для его сестер этот урок танцев был приятным развлечением. Уже тетя Варя охотно танцевала с Гришей, а Мурочка и Леля были неразлучной парочкой, Ник отплясывал один на общую потеху; но лучше всех и танцевала Аня.

Потом все разойдутся. Грише надо уроки готовить, а как жалко уходить! Но детям пора спать, и вот уже все толпятся в прихожей, где наскоро накидывают на себя платки, пальто и бегут домой.

Все они готовятся к свадьбе Варвары Степановны, потому что будет бал. На вырученные за работу деньги в мезонине барышни шьют себе платья, белые платья. В них Аня и Леля пойдут причащаться на Страстной неделе, в них же будут на свадьбе.

Уже Великий пост незаметно подошел. Побурел, размяк, раскис и съежился снег на тихой улице, а на дворе гора уже вся потекла, И сшит только остов её, даже жалко смотреть. По улицам ездят и на санях и в пролетках. Дни стали длиннее, чему особенно радуется Марья Васильевна, которая работает у себя наверху, не разгибая спины.

Мурочка, накинув платок на зябкие плечи, стоит на дворе, у крыльца кухни, и смотрит на великолепный алый закат, на голубые не беса над невысокими деревянными домами и за борами, и слушает, как воробьи чирикают совсем по-весеннему, и смотрит, как черная галка осторожно и деликатно выступает своими тонкими черными ногами вдоль лужиц и что-то клюет в воде. И такая нежная, легкая свежесть в воздухе! Как хорошо, — ведь весна идет! Её нет еще, но она идет. Весна теплая, душистая и зеленая, — ведь придет же и её черед!

Мурочка заглядывает через забор в сад; но в саду еще царствует неподвижная зима. Снег лежит высокий, рыхлый и белый, сверху образовался слой наста, и в нем отражается и сверкает яркое пламя зари. И ветки еще отягчены снегом, и только ледяные сосульки на крыше дома уже тают, худеют и обламываются, редеет их блистающая бахрома.

А на дворе дерутся и резво чирикают воробьи, как будто их первых известили о том, что весна идет.

Мурочке весело смотреть и слушать, и если бы не мороз, она так и осталась бы стоять, все глядела бы на небо, на сад, на заборы, на черную галку и воробьев. Но у неё озябли ноги. Она с сожалением уходит в дом и греется у Аннушки в теплой кухне.

— Аннушка, а скоро, ты думаешь, снег растает?

— Таперича уж к тому идет, — отвечает Аннушка.

— Ну, а к Пасхе сойдет?

— Отчего не сойти? Сойдет.

Мурочка идет к себе. Надо вышивать полотенца для тети Вари. Все в доме готовят ей подарки. Дима усердно выпиливает шкатулку, которую он затеял по совету Гриши и с его помощью. Только Ник блаженствует в ничего-неделаньи: с него взятки гладки, он ничего не умеет, только бы чужого не испортил! Дима Все покрикивает на него:

— Не подходи к столу, — там моя работа!

И удивительно скоро летит время, занятое и тем, и другим, и третьим. Никогда еще так хорошо не работалось. Танцы выучены; теперь по воскресеньям повторяют все под ряд, и, к общему удовольствию, и правая и левая нога отлично знают свое дело.

Но потом и для танцев уже не оставалось времени, и все только работали, учились и опять работали.

Подошла Страстная неделя с унылым, протяжным перезвоном колоколов. Снег совсем уже исчез на улицах, только в саду и кое-где на дворе остались его хрупкие, серые груды. В воздухе веяло теплом.

Подошла Страстная неделя и пролетела, и уже наступила суббота, уже Аннушка стоит в кухне в новом розовом платье и в новой ко сынке, и тетя Варя в последний раз помогает ей увязывать на подносе белые пасхи с роза нами и румяные, пышные, пахучие куличи, и уговаривает Аннушку нести все осторожно и не поломать в тесноте и давке.

Аннушка ушла святить куличи, а тетя Варя, Алексей Алексеевич и отец поехали в церковь, и Агнеса Петровна погнала детей спать.