Жаклин Уилсон - Лола Роза

— Я, вообще-то, не собиралась идти на этот дурацкий прием. Но потом подумала: а может, все же сходить? Раз у нас больше никого нет, Лола Роза, то я ведь не могу рисковать, правда? И если у меня что-то серьезное, так надо лечиться, правда?

— Зря ты мне не сказала, что пойдешь. Я бы пошла с тобой. Ты же ненавидишь больницы. — Я взяла маму за руку.

— Я правда немножко боялась. Но мне хотелось показать Джейку, что не такая уж я трусиха. Там пришлось ждать очень долго, а меня еще немного мутило после вчерашней выпивки, так что я чуть не ушла. Но потом я разговорилась с другими женщинами, которые тоже ждали, и мне стало полегче, потому что мы там были все с опухолями. А сам врач просто обалденный. Он, конечно, совсем старый, но очень красивый, у него такой элегантный костюм и очень красивые руки с длинными, чуткими пальцами. Мне было очень неловко снимать перед ним кофточку. Я все время краснела и хихикала, как школьница.

— Мама! С врачами не полагается кокетничать.

— Ты же меня знаешь — я буду кокетничать со шваброй, если ничего другого не подвернется. Но этот мистер Кей просто потрясный, честное слово. Он сказал, что не отрежет мне грудь, даже если это… рак. — Это слово мама произнесла еле слышно. — Он только вырежет опухоль и еще прихватит чуть-чуть под мышкой, если там тоже что-то есть. Здорово, правда? Он мне поклялся, что сделает надрез под грудью, так что почти ничего не будет видно.

— Когда это будет, мама?

— Он сказал, что поставит меня на одно из первых мест в списке.

Я представила себе маму в больнице. Потом я подумала о нас с Кендэлом. У меня пересохло в горле. Я сглотнула и подвигала языком, чтобы смочить рот.

— Не строй такие рожи, ты похожа на нашего бедняжку Пузырька.

— Мама, а мы с Кендэлом как? Пока ты будешь в больнице?

— Не волнуйся, дорогая. Я спросила медсестру, и она сказала, что у них выписывают через сутки или около того. Так что, я думаю, мне быстренько сделают операцию, и я поеду домой. Вам придется только одну ночь переночевать одним. Ты ведь справишься, детка?

Я была в этом не совсем уверена. Мне точно будет страшно. Но я ведь уже не маленькая Джейни. Я суперклассная Лола Роза.

— Конечно, справлюсь, мама, не волнуйся, — сказала я.

— Молодец, дочка.

Мама обхватила меня, мы прижались друг к другу и обнимались, пока у нас не заболели руки.

Все следующие дни мама вела себя как ангел. Она не стала пока искать другую работу, сказала, что займется этим после операции. Мы проели остаток лотерейных денег. Мама продолжала нас баловать. Перед школой она крошила Кендэлу красный фруктовый лед в кукурузные хлопья, а к вечернему чаю он получал пюре из фруктового льда. Она до хрипоты читала ему «Томаса-паровоза», водила его в бассейн и разрешала брать с собой Джорджа, хотя от него потом несло хлоркой.

Мне мама делала на завтрак бутерброды с шоколадом «Кэдбери», а к чаю — коктейль с «Рибеной». Каждый день она укладывала мне волосы в сложную прическу и помогала правильно наложить косметику, так что я выглядела почти хорошенькой.

И она купила мне пару лиловых лодочек на шпильках! Ходить в них нормально у меня все равно не получалось, хотя они мне были как раз, но это было совершенно не важно. Я без конца ковыляла на них по квартире, пошатываясь и хватаясь за стенки, и все время вытягивала ногу, чтобы полюбоваться подтянутостью икр, высотой подъема, мерцающим блеском лиловой кожи и головокружительным великолепием высоких шпилек.

— Держись естественно! Ты как будто по канату идешь, — смеялась мама.

Кендэл все время клянчил, чтобы ему тоже дали в них походить. У него был уморительный вид, когда он семенил в них по квартире с ярко-красными от фруктового льда губами, как маленький трансвестит.

— Ну и дети у меня! — сказала мама, зажигая сигарету и глубоко затягиваясь.

Глаза у нее вдруг увлажнились. Она сказала, что это от дыма, но, думаю, дело было не в этом.

Я иногда тоже начинала плакать в самый неподходящий момент, даже когда не думала о маме. В игре в лапту я пропускала легкий мяч, моя команда ворчала на меня, и я начинала рыдать, как младенец. Девчонки в классе язвили по поводу моих новых причесок, и я убегала плакать в туалет. У меня не получалась задача по математике, и я, всхлипывая, утыкалась лицом в парту.

На самом деле мне было наплевать на пропущенные мячи, глупых девчонок и дроби.

Все спрашивали: "Что с тобой, Лола Роза?"

Не могла же я сказать им: "Я боюсь, что мама умрет".

Нет, конечно, она не умрет. Может быть, у нее даже не рак. Ей просто вырежут небольшую опухоль, и она снова засияет, как солнце после дождя. Я представила себе маму под проливным дождем, с прилипшими к голове волосами, в белом кожаном пиджаке. Она промокла до костей, но улыбается, напевает и танцует по мокрому асфальту на своих высоких каблуках.