Жаклин Уилсон - Лола Роза

— Мама!

— А, Л-л-лола Роза, маленькая моя! — Она говорила так, будто рот у нее набит конфетами.

Я знала этот ее голос. Она была пьяна вдрызг.

— Иди спать, Кендэл, — сказала я. — Я тебя тоже уложу, мама.

Я попыталась отцепить ее от толстяка.

— Я не хочу ложиться! Я хочу праздник, — сказала мама, вцепляясь в него еще крепче. — Л-л-лола как тебя? Ну да, Роза. Розочка моя. Познакомься с моим шефом Бэрри.

Бэрри мотнул головой:

— Нет. Уже нет. — Он попытался сам отцепить мамину руку от своей шеи.

— Нет, не Бэрри? Ты не Бэрри? — Мама попыталась вглядеться в его лицо. — Провалиться мне, ты вылитый Бэрри, и голос такой же.

— Я Бэрри, это да, но я уже не твой шеф, Вик.

— Я Виктория!

— Как хочешь. Но я тебя предупреждал, моя дорогая. Не напиваться во время работы.

— Но мы же с тобой приятели, Бэрри. — Мама выпятила губы и потянулась к нему, пытаясь поцеловать. — Я же твой маленький жаворонок, ты что, забыл?

Джейк передернулся от отвращения и повернулся к ним спиной.

— Ты моя маленькая напасть, — сказал Бэрри и стряхнул ее руку так резко, что я от неожиданности еле успела подхватить маму.

— Оп! — сказала она, шатаясь.

Я тоже пошатнулась под ее тяжестью.

— Потанцуем? — сказала мама.

Кендэл в футболке и трусиках подбежал к ней.

— Я с тобой потанцую, мама, — сказал он, цепляясь за ее ногу.

— Давайте все потанцуем. — Мама нежно погладила его по голове. — Мой маленький сынок, моя большая дочка, милые, милые мои детки.

Она перестала качаться и взглянула Бэрри прямо в глаза. Может быть, она была не так пьяна, как хотела показаться.

— Мне нужно работать, чтобы прокормить детей, Бэрри, ты ведь знаешь. Так я приду завтра на работу в обычное время? Совершенно трезвая, я тебе обещаю.

— Хоть трезвая, хоть в стельку пьяная — мне все равно. Ты у меня больше не работаешь. От тебя одни неприятности.

Мама вылила на него целый ушат оскорблений. Кендэл нервно хихикал при каждом грубом слове.

— Вот молодец, — сказал Бэрри. — Ругаться такими словами при своих ненаглядных детях! И все за то, что я повез тебя домой, несмотря на ругань моей старухи. Мне тошно смотреть на тебя, Виктория Удача!

— Это мне на тебя тошно смотреть! — крикнула мама, когда он захлопнул за собой дверь, и повторяла все громче: — Тошно, тошно, тошно!

Ей не стоило бы сейчас этого говорить. Я успела довести ее до ванной и подержать ей голову. Она опустилась на колени перед унитазом, и ее долго рвало.

— Ничего, мама, — шепнула я, когда она расплакалась. — Ничего, мама, я с тобой.

Но она все озиралась, наморщив припухшие губы. По щекам у нее стекали слезы.

Ей нужен был Джейк. Но он к ней не подошел, даже когда она стала его звать.

Джейк съехал от нас на следующий день. Время было действительно самое подходящее, потому что мама с трудом шевелилась. Она стонала, приподнимаясь на кровати, и не могла даже стакан воды выпить, чтобы ее не начало тошнить. Она смотрела, как Джейк собирает краски, блокноты, джинсы и кассеты. Он надел на себя все ее подарки: кожаные ботинки, широкий серебряный браслет, джинсовую куртку.

Джейк бросил взгляд на компьютер.

— Ну забирай уж и его, что ж ты? — прошептала мама, грустно глядя на него заплывшими глазами.

— Нет-нет, это детям, — сказал Джейк. Наверное, вспомнил, что он сломан.

— Широкая душа, — пробормотала мама.

— Вик, ну не надо так…

— Как? Человек, с которым я жила, смывается, потому что у меня рак, и я должна что, радоваться?

— Ты не знаешь, рак у тебя или нет. Ручаюсь, что никакой это не рак. И смываюсь я не поэтому.

— А потому, что деньги кончились, — сказала я.

Я села на кровать рядом с мамой. Она застонала, потому что кровать подо мной затряслась. Я медленно-медленно подобралась к ней поближе и обняла ее одной рукой. От нее плохо пахло, но я знала, что ей нужна поддержка.

— Ты все правильно поняла, Лола Роза, — сказала она.

— Чушь. Я не такой. Послушай, никогда ведь и речи не было, что это навсегда. Нам просто приятно было быть вместе. Все равно я не мог бы остаться надолго, ты ведь знаешь, я собираюсь в путешествие.

— Ну и отправляйся в свое путешествие, — сказала мама. — И поскорее.

Она не поцеловала его на прощание. Может быть, потому, что не почистила зубы. Я его тоже не стала целовать и вобрала голову в плечи, когда он хотел чмокнуть меня в щеку. Зато Кендэл бросился к нему и обнял крепко-крепко, цепляясь за него, как маленькая обезьянка.