Тревожная служба

Предложение было как нельзя кстати. Мать ответила, что дело серьезное и она должна подумать. Но Анке уже знала, что все решено.

Мать уволилась с фабрики и, проработав совсем немного, вскоре стала бригадиром.

Это были тяжелые времена. Как назло, выдался неурожайный год. Анке переживала трудности вместе с матерью, а трудностей было много, в частности из-за неумелой организации. Крестьянин, который зарабатывал в кооперативе лишь 50 обязательных трудодней, а остальное время проводил в своем индивидуальном хозяйстве на оставленном ему участке, получал в конце года столько же, сколько и тот, кто трудился на общественном поле постоянно. Такое положение противоречило здравому смыслу, и мать пыталась его изменить. Много было бесхозяйственности. Некоторые члены кооператива в сенокос оставляли возы с сухим сеном под открытым небом, несмотря на то что собирался дождь. В своем хозяйстве этого никто бы не допустил. Мать указывала на подобные случаи, выступала против нерадивых на общем собрании. Из-за этого у нее испортились отношения со многими односельчанами. Она считала, что все должны работать хорошо и болеть за общее дело. Ей приходилось приказывать, распоряжаться, иногда не советуясь с членами кооператива. Начались раздоры, склоки, намеки, обиды. В деревнях на это большие мастера, имеют, можно сказать, в этом деле многовековой опыт. Мать заявила на заседании правления: «Не буду бригадиром. Ищите другого, с меня хватит! Останусь только в полеводческой бригаде!» И тогда же подала заявление в сельскохозяйственный техникум на заочное отделение. Это было в 1963 году.

В ноябре того же года на уборку свеклы из города прислали школьников. Кооператив не справлялся с работой, и клубни могли остаться под снегом. Анке работала в поле вместе с городскими ребятами, и ей было неловко оттого, что они в деревне сами не сумели убрать свеклу и вынуждены были приглашать горожан. Вот тогда появился этот парень — Рональд Шнейдерайт, сразу понравившийся ей. Он был сильный, хорошо работал, и любой холод был ему нипочем.

Анке не была застенчивой девочкой. Она пригласила Рональда к себе домой на обед. Так продолжалось целую неделю, и мать ничего не имела против. Она не возражала против дружбы с Рональдом. Четырнадцатилетний парень вскоре узнал все их семейные дела. Он тоже был не из робких и как-то прямо спросил мать Анке: «Я слышал, что на вашей кооперативной ферме с тех пор, как вы ушли из бригадиров, дела совсем плохи. Наверное, вы теперь переживаете, ведь правда?»

Мать ничего не сказала. Собственно говоря, он был прав. То, что после ее ухода с фермы дела там пошли значительно хуже, было очевидно. Но времена, когда она остро реагировала на подобные вопросы, давно минули.

«Бросить все и уйти — это не решение проблемы!» — заявил парень. Мать нахмурилась и сказала, что все не так просто и что он еще многого не понимает. Анке в глубине души была согласна с матерью, полагая, что Рональд слишком важничает, но смолчала. Она хорошо знала, что, если мать сердится, стало быть, слова этого мальчишки попали в цель. Но откуда у него берется смелость так судить о серьезных вещах? Почему он всегда рассуждает так, будто ему все известно? Анке, например, до сих пор не могла выбрать себе профессию, а он уже сейчас твердо решил, кем он будет — офицером, как отец.

Однажды Рональд рассказал ей о своем отце, В 17 лет старший Шнейдерайт уже с оружием в руках боролся на Балканах с фашистами, был награжден иностранным орденом и был убежден, что социализм победит и в Германии, но сам он не придет, его нужно завоевать. Это было в то время, когда в Германии флаги со свастикой висели почти в каждом окне, а с фронтов приходили победные вести. В тех условиях, казалось, самым простым было бы бросить оружие и спрятаться, спрятаться, чтобы выжить. Но коммунисты не могли так поступить. Пассивное ожидание — это не решение, никогда и ни в чем.

Анке, слушая Рональда, чувствовала, что думает так же, как он. Но она понимала, что в жизни бывают различные ситуации и нельзя видеть только черное и белое. «А для этого парня, — думала она, — существует, видимо, только одна возможность — быть «за» или «против». Нейтральным он не станет». Ему легко говорить, осуждать. Вот и мать тогда обиделась на него. Но ведь все-таки она снова пошла в правление кооператива, конечно не из-за этого мальчишки. Неполадки в кооперативе давно беспокоили ее, а слова Рональда только ускорили решение. «Направляйте меня на работу туда, куда сочтете нужным, где я буду полезной», — сказала она председателю, и ее вновь назначили бригадиром на ферме.