Тревожная служба

Если бы только одно взыскание! Помимо этого было нечто гораздо серьезнее — были солдаты моего отделения. Я боялся, что они отвернутся от меня, будут чуждаться меня. Однако этого не произошло, и тем не менее наша совместная жизнь, как и работа, уже не была прежней. Чувствовалось, что они разочаровались во мне. Но помимо всего прочего я должен был держать ответ перед нашей организацией Союза свободной немецкой молодежи. Если я чего и боялся, так это разговора на общем собрании. Неужели они так и будут ругать меня всем коллективом? Нет, этого они не стали делать, но, конечно, осудили все мои художества. То, что они имели на это все основания, ясно как день. Но при этом они старались показать мне, что всю эту неприглядную историю рассматривают как досадную случайность, недоразумение, которое не настолько серьезно, чтобы при желании его нельзя было исправить.

«Не засовывать голову в песок, как это делает страус, правда, он делает это не от стыда. Не разыгрывать роль сломленного человека, это было бы смешно». Я должен был доказать перед всеми, что на самом деле Пфеффер совсем не такой, каким они видели меня в тот раз. Между нами говоря, весь этот разговор сильно подействовал на меня, я очень волновался и едва сдерживался, чтобы не показать этого. Они не уговаривали меня, не сочувствовали: «Ах, пожалуйста, больше так не делай». Это было, скорее, жестким требованием: «Делай все, как положено, и не заставляй себя просить! Ты все прекрасно можешь, мы знаем. И ты должен!»

Но не это заставляло меня переживать больше всего. Я мучился от сознания, что сам виноват во всем. Как это могло случиться, откуда взялись эти странные мысли? Почему я не подумал о последствиях своего поступка?

В тот день я поклялся себе, что исправлю это дело. Обязательно исправлю! В конце концов, не важно, как они будут ко мне относиться. Не всю же жизнь быть инструктором под чахлыми акациями у казарм и мечтать о пении лесных птиц. Собственно, ничего плохого они сделать не могут. Но мы еще покажем, на что способен Пфеффер, настоящий Пфеффер!

Сегодня уже можно сказать, что я добился кое-чего. При подготовке к ротным учениям я сделал первое важное открытие: мои солдаты старались помочь мне. В душе я надеялся на это, но полной уверенности, конечно, не было. А если бы наш взводный устроил такой цирк?.. Они же помогали мне даже тогда, когда кое-кто открыто говорил: «Разве Пфеффер может быть командиром отделения? Человек, который позволяет себе такие выходки...» Но ефрейтор Дорнбергер стал на мою защиту, хотя не сказал мне об этом ни слова. Я узнал все это позже от Роланда Хольца. Во всяком случае, мне незаметно помогали восстановить мою пошатнувшуюся репутацию.

А я работал, не жалея сил. Усиленно тренировал ребят. И каждую норму, каждое упражнение, прежде чем требовать от других, выполнял сам. Я считал, что это самый верный способ и производит должное впечатление.

Но на полигоне все получилось не так, как хотелось бы. Вымпел Союза свободной немецкой молодежи — переходящий приз лучшему взводу, — уже развевавшийся, как нам казалось, у наших палаток, ушел от нас. «Наш взвод должен стать лучшим», — говорил перед учениями обер-фельдфебель Раймнитц. Мы были полностью с ним согласны и считали, что будет просто смешно, если мы не добьемся этого. И вдруг срыв...

Само собой разумеется, в своем отделении мы обсудили причину неудачи. Я требовал, чтобы каждый делал все возможное при выполнении упражнений, поскольку известно, что нельзя добиться успеха, если хотя бы один человек отстает. Полагаю, все поверили мне, когда я подчеркнул, что здесь речь идет не о чести унтер-офицера Пфеффера и не только о том, чтобы завоевать вымпел или добиться отличной оценки. Это, конечно, тоже важно, и для меня не меньше, чем для других. Кому не дорога честь коллектива? Но не это главное. Основное в том, чтобы как можно лучше выполнить поставленную задачу.

Учения для того и проводятся, чтобы уметь побеждать в бою. В противном случае незачем было бы тратить столько времени, считал я. И все остальные были того же мнения.

Нашему взводу выпало начинать. При взятии штурмового городка солдаты отдали все силы. Ни у кого не возникло искушения упасть с возгласом «Не могу больше, все!». Никто не отстал, все успевали за мной.

И вновь над нашими палатками взвился вымпел лучшего взвода. И ротные показатели оказались весьма высокими, а меня поощрили как лучшего командира отделения, объявив благодарность за его отличную подготовку.