Тревожная служба

Было около двадцати двух часов, когда я связался с обер-лейтенантом Вейднером и доложил ему обстановку.

— Хорошо, что вы позвонили! — обрадовался он. — Пока вы были в пути, дорожная полиция оттянула Х-6 с автострады на безопасный участок с местом для паркировки. От автострады его отделяет полоска леса. Это совсем близко от вас. Ребята позвонили об этом четверть часа назад из ближайшей деревни. К сожалению, они не догадались выставить пост на основной дороге.

— Мы проехали мимо указателя по меньшей мере четыре раза, — заметил я.

— После разберемся, — ответил лейтенант. — Полагаю, что вам теперь все ясно?

— Ясно! Продолжаем поиски,

Обер-лейтенант пожелал нам успеха и повесил трубку.

Когда мы вновь миновали дорожный указатель, впереди мелькнул тусклый красноватый огонек. Мы были у цели. Скрипнули тормоза, мы выскочили из кабины, и, прежде чем ожидавшие нас товарищи успели что-нибудь объяснить, я накинулся на них, не жалея крепких выражений. Однако штабс-ефрейтор строго перебил меня:

— Отставить разговоры!

Но я не унимался.

— Сколько времени мы потеряли из-за вас! Маскировка удалась блестяще, ничего не скажешь!

— Благодарю за комплимент! — в тон мне ответил штабс-ефрейтор и примирительно объяснил: — Глупо, конечно, получилось. Мы послушались совета полицейского патруля и продвинулись немного в лес. Когда же вернулись сюда, увидели лишь задние огни вашей машины.

— Мы звали, кричали, — вставил его помощник, молодой солдат.

Штабс-ефрейтор перебил нетерпеливо:

— Пошли! Предстоит большая работа. — Он зажег карманный фонарик и осветил проселочную дорогу, терявшуюся в темноте.

Дорога описывала крутую дугу и где-то должна была вновь выходить на автостраду. Узкая полоса деревьев отделяла нас от основной бетонной полосы. За деревьями действительно трудно было обнаружить машину с прицепом. Наконец добрались до места и осмотрели поломку. Одна из рессор лопнула, и прицеп сильно перекосило. Опасный груз мог выпасть и взорваться. О том, чтобы продолжать путь в таких условиях, не могло быть и речи. Лопнувшую рессору необходимо было заменить. Пока мы подгоняли свою Г-5, ребята должны были разгрузить прицеп и сложить груз в безопасное место.

Мы принялись за дело. Несмотря на ночной холод, пот катил с нас градом. Наконец последнее усилие, и работа была закончена. Я завернул последнюю контргайку, затянул ее покрепче и зашплинтовал, как того требует инструкция. Потом взял клок ветоши, вытер руки и устало поднялся, испытывая чувство глубокого удовлетворения. Все, кончено!

Наша ремонтная машина пристроилась позади Х-6, и этот своеобразный поезд двинулся. Я все время держал прицеп в поле зрения и шел за Х-6 на расстоянии около 30 метров. Петер забился в своем углу, закрыл глаза, и его равномерное дыхание говорило о том, что он крепко заснул, заснул праведным сном хорошо поработавшего человека.

Внезапно мое внимание привлекла тонкая, едва различимая полоска дыма, которая в свете фар то появлялась, то вновь пропадала. Не снится ли мне? Или это игра воображения? Но загадочная полоска появилась опять. Это, вероятно, туман, подгоняемый ветром, успокаивал я себя. К утру эти клочья превратятся в сплошную молочную пелену. Вероятно, где-нибудь неподалеку имеется пруд или река.

Но дым становился гуще, и тут я заметил, что он идет от покрышки ехавшего впереди прицепа. Я толкнул Петера. Он пробормотал, чтобы его оставили наконец в покое. Я затряс сильнее.

Спросонья он уставился в ветровое стекло и вдруг встрепенулся:

— Дай им сигнал — они должны остановиться! Или — еще лучше — обгоняй!

Я решил последовать его совету, дал газ и, непрерывно сигналя, начал обгонять. Конечно, солдаты на Х-6 ничего еще не заметили. Петер крикнул им:

— Горит скат!

Масло, вытекавшее из подшипника, загорелось, и огонь постепенно перебрался на покрышку. Ветер от движения раздувал его. Вскоре скат сорвется с оси, в таких условиях это секундное дело. Можно себе представить, что произойдет, если огонь достигнет борта и перекинется на баллоны с кислородом.

Я дал световой сигнал и перегнал Х-6.

Наконец-то они среагировали. Водитель быстро затормозил и остановился. У меня немного отлегло от сердца.

Взяв себя в руки, я спокойно вышел. Холодный воздух пахнул в лицо.

Когда у штабс-ефрейтора и молодого солдата с Х-6 прошел первый страх, они схватили огнетушитель и погасили пламя. Опасность миновала. Совместными усилиями мы перегрузили баллоны с кислородом с аварийного прицепа в нашу автомашину-мастерскую, отцепили прицеп, оставив его на обочине, и снова отправились в путь, чтобы вовремя доставить груз на аэродром.