Тревожная служба

Она встала, подошла к нему, положила руки на плечи.

— Между нами ничего не было. Но он ухаживал за мной, помогал в учебе, и мы часто бывали вместе. Мне было легко и хорошо с ним, но между нами действительно ничего не было. Я просто не хотела тебя волновать.

— Я верю тебе, — сказал он, глядя в сторону. — Но могла бы сказать мне об этом. После стольких лет пора бы, кажется, доверять друг другу...

— Разлука иногда становится причиной разрыва, — промолвила она, — и рождает недоверие.

— Ладно, не будем больше об этом.

Хайди поставила на столик бокалы.

Они молча выпили, каждый думая о своем. После долгой паузы она заметила как бы между прочим:

— Вольфганг уже год как женился. Я была на его свадьбе, и мне очень понравилась его жена. — Потом вдруг попросила: — Помоги им, Хайнц, мне кажется, его жене приходится очень тяжело — учеба, грудной ребенок...

— Это я должен просить помощи, чтобы он не мешал мне работать, — заметил Хайнц.

— Могу представить! — улыбнулась она. — Тепфер — большой критикан, но парень честный и не терпит фальши.

— Знает он, что я, что мы оба...

— Нет, — прервала она его. — То есть знает, но не все. Он знает только, как тебя зовут, но конечно, не подозревает, что ты тот самый Хайнц.

— Ты говорила с ним обо мне?

— Часто, — ответила она. — Должна же я была ему объяснить, почему... почему мне так нравится этот Хайнц!

— Хорошо, я поговорю с ним и постараюсь помочь ему уладить его дела.

— И скажи ему, кто ты, передай от меня привет! Он будет хорошим другом, если завоевать его расположение.

— Выпьем за дружбу! — предложил Хайнц.

— За крепкую дружбу, которая помогает сохранить любовь!

Потом они целовались и пили и снова пили и целовались. Он думал: «Я счастлив, потому что она любит меня и не скрывает этого. Если бы только она согласилась поехать со мной».

Собравшись с духом, он осторожно начал:

— Ты не могла бы перебраться ко мне в Риттергрюн? Квартира в новом доме, все очень мило. Я получу ее немедля. — Он вопросительно взглянул на нее, но Хайди грустно покачала головой:

— К сожалению, это невозможно. Я не могу бросить работу.

Он отвел от нее взор. Что он мог ей сказать?

— Я так счастлив с тобой, — промолвил он. — И не хочу, чтобы все это кончилось.

Она подошла к окну.

— Я тоже не хочу. Но жизнь... жизнь проходит. Мы становимся старше. Ты должен быть там, мне приходится оставаться здесь... Наверное, только какое-нибудь чудо или добрый волшебник смогут нас соединить...

— И все-таки, несмотря ни на что, мы должны пожениться, — сказал Хайнц. — Я буду брать отпуск, у тебя тоже есть отпуск, праздничные и воскресные дни. Как-то нужно выходить из этого положения.

Она подошла к нему и, обвив руками шею, склонила голову ему на грудь.

— Каждый раз, когда нам приходится расставаться, мне кажется, что мы расстаемся навсегда, — промолвила она тихо. Он знал эту фразу. — И это будет длиться годы. Встречи и расставания, каждый раз расставания... Мы вынуждены жить отдельно, каждый сам по себе, каждый со своими мыслями и заботами. И вот постепенно люди становятся чужими. И все только потому, что слишком далеко один от другого. Нам еще будет казаться, что мы любим, но на самом деле любви уже нет, она умерла... — Хайди прижалась к нему. Он целовал ее, ласково гладил волосы. Никогда еще ему не было так грустно, и никогда еще любовь так не переполняла его.

Кто-то постучал. Вошел унтер-фельдфебель Хильдебранд и поздоровался

— Как съездили? — спросил он.

— Спасибо, Хильдебранд, хорошо, — рассеянно ответил Хайнц, занятый своими мыслями.

— Есть новость, товарищ унтер-лейтенант. Боевые стрельбы отделений перенесены на два дня. Во время вашего отсутствия я организовал подготовку и Тепфер...

— Ах да, Тепфер... — перебил Хайнц. — Тепфер... Ну-ну, докладывайте!

«Что это с ним?» — подумал Хильдебранд и пояснил:

— На стрелковых занятиях он показал отличные результаты. Тепфер — лучший стрелок. Ему поручена стрелковая тренировка взвода.

— Тепфер — лучший стрелок?

— Да!

— И что же дальше? — допытывался Хайнц.

— Он хотел бы с вами поговорить по личному делу.

— Вызовите его, — сказал Хайнц и перешел на официальный тон: — Вы правы, товарищ унтер-фельдфебель. Важно воспитать в солдатах готовность выполнить любое задание. Возьмите на себя практическую сторону подготовки к стрельбам.

Хильдебранд кивнул и вышел. Он был доволен. В командире взвода появилось что-то новое — определенность, решительность. Это было ему по вкусу.