Тревожная служба

— Огонь!

И снова попадание. «Отлично стреляют!» — думал он. Четыре мишени поражены. Но вот ему показалось, что они слишком спешат, слишком много тратят боеприпасов, их может не хватить. Трассы автоматных очередей летят в воздух.

Хайнц видит вспотевшие лица своих солдат и Тепфера, опять Тепфера, который неудержимо мчался вперед.

— Вперед, быстрее! — кричал солдат. Он бежал впереди и тянул за собой других. Хайнц понял — он хочет выиграть время для отдыха, чтобы перед стрельбой успокоиться и вновь обрести остроту зрения и твердость руки. Лишь бы не промазать!

Они достигли окопа прежде, чем появились мишени. Последний солдат прыгнул в окоп. Тяжело дыша, бойцы легли на бруствер. Прошли секунды.

— Газы! — последовала неожиданная команда.

Предстояла наиболее тяжелая часть занятий — стрельба в противогазах. Цели еще не было видно. Наконец вынырнули три мишени. Одиночные выстрелы. Попадание, попадание. И затем тишина. Ни выстрела. Третья мишень осталась непораженной. Очевидно, в этом отделении кончились патроны. Хайнц выругался про себя. Вдруг на левом фланге появились четыре мишени. «Противник слева, — хотелось ему крикнуть. — Слева!» Но он не мог этого сделать. Да они и не услышали бы его, потому что раздалась автоматная очередь. Но стрелявший не попал в мишень. И тогда Хайнц увидел, как на правом фланге кто-то вскочил и, пригибаясь, побежал по окопу на левый фланг. Оттеснив в сторону солдата, который только что стрелял, и выхватив у него автомат, он прицелился. Хайнц с трудом подавил волнение. «Это, вероятно, Тепфер», — подумал он. Раздалась очередь. Солдат поразил одну мишень за другой. Хайнц готов был расцеловать его.

Несмотря на то что общие результаты еще не были известны, настроение у младшего лейтенанта Вебера было отличным.

Через несколько минут его вызвали к командиру батальона. Выслушав рапорт, комбат протянул ему руку и сказал:

— Поздравляю вас, товарищ младший лейтенант! Оба отделения вашего взвода задачу выполнили.

Оба? Может быть, он неправильно понял? В 1-м же отделении не хватает одного попадания! Командир, казалось, угадал его мысли.

— Да, оба. Одно попадание в первом отделении было не зачтено из-за неисправности автоматики управления мишенным полем. Мы проверили. Ваш взвод может служить примером для остальных. Я благодарю вас и ваших солдат!

Взвод младшего лейтенанта Вебера единственный в батальоне выполнил задачу двумя отделениями. Хайнц был поощрен, солдаты также получили поощрения. Тепферу предоставили краткосрочный отпуск.

С того дня что-то изменилось в отношении солдат к командиру. Кончилось молчание. Он чувствовал их всевозрастающее доверие и готовность преодолеть трудности нелегкой армейской службы. И Хайнц понял, что должен остаться, что здесь его место — командира взвода и воспитателя. Он выполнял задачу, важность которой в полной мере понял только теперь: воспитывать людей, строителей социализма.

А Хайди?

Она тоже осталась там, где может приносить пользу. А любовь? Нет, никогда ветру разлуки не погасить пламя их любви. Может, оно будет не таким ярким, но не погаснет никогда. Но порой ему казалось, что он только утешается этими мыслями. И он начинал сомневаться, что когда-нибудь они будут вместе. Да и писем что-то давно нет.

В этот вечер все были радостные, и только Хайнц не мог веселиться вместе со всеми.

Он стоял у входа в зал, безучастно смотрел на танцующих, на шумевших товарищей и не разделял общей радости.

Подошел Тепфер.

— Что с вами, товарищ младший лейтенант? Ваше настроение — как холодный дождь летом. Пойдемте, я занял вам место за столиком.

«Ты отличный парень, — думал Хайнц. — Ведь благодаря тебе у нас сегодня этот праздник... А с яслями так ничего и не вышло. Нужно поехать туда самому». Он направился вслед за Тепфером в зал и вдруг остановился как вкопанный.

— Добрый вечер, Хайнц!

Хайди улыбалась и протягивала ему руки. Не в состоянии произнести ни слова, он лишь смотрел на нее и видел только ее. На ней было ее самое нарядное платье, которое он так любил, и маленькая золотая цепочка. Он сжал ее руку.

— Спасибо, что приехала!

Сам он не решался звать ее сюда, потому что знал, как трудно ей получить отпуск. Хайнц взглянул на Тепфера. Тот сидел поодаль и безучастно вертел в руках спичечный коробок, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Но глаза его светились радостью. «Тепфер! — понял Хайнц. — Ну конечно же он. Настоящий друг!»