Тревожная служба

— Почему не ешь? — удивился сержант.

Вернер не ответил. У него в голове было одно: скорее обратно.

Стоявший рядом советский капитан, заметив волнение паренька, спросил:

— Постой-ка, браток! Что с тобой?

Запинаясь, Вернер рассказал. Они прошли пешком всю Восточную Пруссию. Шли с 1944 года. Отца после ареста за «политическую неблагонадежность» отправили на фронт. Вернеру с восьмилетнего возраста пришлось гнуть спину на господ. Он работал на картофельных и свекловичных полях. В 1945-м ранней весной под городом Свинемюнде они вместе с матерью несколько часов брели по колено в воде, чтобы спасти свой скарб и вынести на сухое место малышей — Маргарет, Ханнелору и Ренату. Вернер и его маленькие сестренки пережили это. Мать — нет. От матери осталась лишь фотография: нежные глаза, добрая улыбка.

На плечи Вернера легли заботы о сестренках. Одной было три года, другой — четыре, а третьей — семь лет. Сердца немцев ожесточились в войне, и двери перед четырьмя сиротами не открывались. Маленькие беженцы терпели страшную нужду.

И все же Вернер дотащил свою семью до саксонского города Тальгейм. Вот здесь он и встретил советского сержанта, который дал ему хлеб. Мальчик хотел бежать с хлебом к своим сестренкам, но, когда с ним по-немецки заговорил советский капитан, он все рассказал.

В тот теплый весенний день советская воинская часть двинулась дальше из Тальгейма. Вместе с ней в путь отправился и Вернер со своими сестренками.

Капитан Саратов ехал в голове колонны. В кузове одной из машин сидели уставшие солдаты в выгоревших гимнастерках. На коленях они заботливо держали укутанных в видавшие виды шинели Ренату, Ханнелору и Маргарет.

Солдаты ехали на запад, и никто из них не знал, как долго им еще придется ехать, как далеко они окажутся от своей Родины.

Утром объявили привал. Солдаты высыпали из машин, собрались небольшими группами, курили, плескались в протекавшем рядом ручье.

Командир батальона Саратов стоял в стороне, опершись о ствол упавшего дерева, и задумчиво наблюдал за игрой форелей в ручье. На его широкие плечи была наброшена шинель. К нему подошел связной. Саратов расстегнул планшетку и вынул карту.

Делая пометки на карте, он вдруг услышал чей-то тихий плач. Рядом с ним стояла Ханнелора и, прижав ручку к щеке, жалобно хныкала:

— Ой, дядя Миша, мой зуб... Так мне больно.

Саратов отдал приказание связному, а потом взял девочку на руки и понес к санитарной летучке.

— Что делать, доктор?

Пожилой санитар ответил:

— Это ноет молочный зуб, его нужно удалить. Он уже шатается, — и вытащил из сумки огромные щипцы. Ханнелора от страха заревела во весь голос и вцепилась в Саратова.

— Знаешь что, парень, — рассердился Саратов, — убери-ка свои щипцы подальше. У тебя что, сердца нет?! В ближайшем городе найди зубного врача. А пока дай ребенку что нибудь болеутоляющее. Понятно?

Санитар сделал все, как ему приказали.

Так прошло несколько недель. Они жили одной большой дружной семьей — Вернер, бородатый сержант, девочки, капитан Саратов и все солдаты его батальона.

В одном тюрингском городке подразделение Саратова расположилось надолго. Как-то Вернер и девочки пошли гулять по улицам вместе с советским капитаном. Жители с любопытством следили за ними из-за занавесок на окнах.

Дети уже не удивлялись, когда встречные горожане уважительно уступали Саратову дорогу.

Ханнелора шествовала рядом с капитаном, крепко ухватившись за средний палец его правой руки. Совсем маленькая Маргарет сидела у Саратова на левой руке, обняв его за шею.

Казалось, война обошла стороной этот городок. Не было видно разрушенных домов, улицы были чистые и аккуратные. Саратов остановился перед одним ухоженным особняком. На мраморной вывеске сверкала надпись «Бургомистрат». Саратов оглядел своих маленьких спутников и сказал:

— Пошли, мы должны нанести визит бургомистру.

Несколько смутившаяся при виде необычных визитеров секретарша доложила о приходе советского офицера.

— Бургомистр Репперт. Прошу, располагайтесь, как вам удобно. Чем могу быть полезен, господин капитан?

Саратов сел в громоздкое кресло, усадил на колени маленькую Маргарет и изучающе оглядел раздобревшего бургомистра. Изображая готовность к услугам, тот стоял за своим неуклюжим письменным столом.

— Чем вы можете быть полезным? — повторил капитан вопрос бургомистра, и на лбу залегла глубокая складка. — Для меня ничем. Я новый военный комендант вашего города. Сегодняшней ночью мое подразделение расположилось в фольварке. Что касается нас с вами, то в ближайшие дни мы обязательно найдем время и обсудим все важные вопросы. А вот для этих немецких детей с завтрашнего дня нужна комната. Понятно? Комната! С водой и отоплением. Нужны, конечно, стол, стулья, четыре кровати, два ведра, умывальник...