Луиза Олкотт - Роза и семь братьев

— Это костюм для прогулок, я не ослышался? — спросил доктор Алек мягко. — Знаете, я никак не могу себе представить, что он предназначается для зимней переменчивой погоды. Повернись-ка, девочка, дай мне рассмотреть всю красоту и удобство этого одеяния.

Роза попыталась пройтись своей обыкновенной скорой походкой, но не могла. Нижняя юбка обвивалась вокруг ног, верхняя была так крепко стянута, что Роза не могла сделать полного шага, а высокие каблуки сапог мешали ходить прямо.

— Я еще не привыкла к нему, — сказала девочка и весело откинула ногой шлейф, пытаясь повернуться перед зеркалом.

— Вообрази, что за тобой мчится бешеная собака или лошадь. Сможешь ли ты убежать, не упав? — поинтересовался дядюшка, с лукавой улыбкой глядя на молодецкую шляпку.

— Не думаю, чтобы у меня получилось, но попробую, — Роза попыталась пробежать по комнате.

Каблуки задевали за ковры, несколько тесемок лопнуло, шляпа съехала на глаза. Тут девочка плюхнулась в кресло и засмеялась так заразительно, что все, кроме тетушки Клары, присоединились к ней.

— Костюм для прогулок, в котором нельзя ходить; зимняя одежда, которая не защищает головы, горла и ног от холода и сырости, — это очень неудачно, Клара. Тем более что в костюме нет и красоты, которая бы примиряла с его неудобствами, — констатировал дядя Алек, помогая Розе снять вуаль, и прибавил тихо: — Полезная вещь для глаз, нечего сказать. Ты скоро начнешь видеть точки перед глазами, после того как снимешь вуаль, а со временем расширишь практику окулиста.

— Нет красоты! — воскликнула тетушка Клара с жаром. — Это просто мужская слепота! Все сделано из самого лучшего шелка и верблюжьей шерсти, а это — настоящие страусиные перья и очень дорогая муфта из горностая. Что может быть сделано с б ольшим вкусом и быть более приличным для молодой девушки?

— Я покажу вам чт о, если Роза сейчас пойдет к себе в комнату и, чтобы меня порадовать, наденет те вещи, которые там найдет, — заявил доктор Алек с неожиданной поспешностью.

— Алек, если это Блюмер [21] Амелия Блюмер в 1840-х годах предложила женский костюм, характерным элементом которого были шаровары до щиколоток и надетая на них юбка до коленей. , то я протестую. Я так и знала! Но я не могу видеть, как это хорошенькое дитя приносится в жертву твоим диким идеям о здоровье. Скажи мне, это не Блюмер? — и тетушка Клара с мольбой сложила руки.

— Нет.

— Слава Богу! — она отошла со вздохом и прибавила жалобно: — Я надеялась, что ты примешь мой костюм, потому что бедную Розу всегда так уродовали ужасными платьями, которые не могут понравиться ни одной девочке.

— Ты говоришь, что я уродую дитя, а сама делаешь из нее какую-то беспомощную смешную куклу, — ответил доктор Алек, показывая на маленькую модницу, которая спешила скрыться из вида.

Он с шумом затворил дверь, но прежде чем кто-либо из присутствующих успел вымолвить хоть слово, его зоркие глаза увидели нечто такое, что заставило его нахмурить брови и спросить с негодованием:

— После всего того, что я говорил, неужели вы в самом деле будете заставлять мою девочку носить эти отвратительные вещи?

— Я возьму все назад, если она не будет их носить, — пробормотала тетушка Клара, поспешно убирая два корсета. — Я принесла их только для того, чтобы примерить. Роза полнеет, и у нее не будет хорошей фигуры, если она в ближайшее время не начнет носить корсет, — прибавила она с убежденностью, что еще более рассердило доктора.

— Полнеет! Да, слава Богу! И, надеюсь, будет продолжать полнеть! Природа знает, как сформировать женщину лучше, чем какая-нибудь модистка, изготовляющая корсеты, и я не хочу, чтобы Роза была изувечена. Милая моя Клара, ты сошла с ума, если хочешь заставить девочку, которая растет, носить такие орудия пытки! — быстрым движением он вытащил из-под диванной подушки корсеты и держал их с таким выражением, как будто они действительно были предназначены для истязания.

— Не будь безрассуден, Алек. Тут нет никакого неудобства. Крепко стягиваться теперь не в моде, и корсеты нынче делают очень удобными. Все их носят, даже детей одевают в маленькие корсеты, которые поддерживают спину, — начала тетушка Клара, стараясь отстоять заблуждение многих женщин.

— Я знаю это. Потому-то у этих жалких созданий и бывают слабые спины, какие были у их матерей. Бесполезно рассуждать об этом, и я решительно не намерен спорить, но говорю раз и навсегда, что если когда-нибудь увижу у Розы корсет, то брошу его в огонь, и вы можете прислать мне счет.