Луиза Олкотт - Роза и семь братьев

— В самом деле? — сказала мисс Блиш немного сконфуженно, потому что сама не очень-то была сильна во французском языке.

— Через год или два я поеду с дядей за границу, и он считает, что необходимо знать иностранные языки. Многие девочки после школы плохо говорят по-французски, и это бывает очень неприятно, когда они оказываются за рубежом! Я буду очень рада помочь вам, если хотите, тем более что вам не с кем практиковаться дома.

Хотя Ариадна и походила на восковую куклу, но все-таки не была лишена самолюбия. Надменный тон Розы оскорбил ее. Она подумала, что теперь Роза зазналась больше, чем когда-либо, и ей очень хотелось унизить выскочку во что бы то ни стало. Ариадне показалось, будто кто-то ударил ее по уху, и она инстинктивно поднесла к нему руку. Ощупав серьгу, гостья утешилась, придумав, как расквитаться.

— Благодарю вас, моя дорогая, мне не нужна ваша помощь. Наш учитель приехал из Парижа и, конечно, говорит по-французски лучше, чем ваш дядя.

Затем она тряхнула головой так, что зазвенели сережки, и прибавила:

— Как вам нравятся мои новые серьги? Папа подарил мне их на прошлой неделе. Все находят их прелестными.

Роза с комичной быстротой спустилась с высот своего величия. И теперь торжествовала Ариадна. Роза обожала хорошенькие вещицы и жаждала носить их. Одним из сильнейших ее желаний было проколоть уши, но дядя Алек находил это глупостью, и потому оно не осуществлялось. Роза охотно отдала бы все свои познания во французском языке за пару золотых колокольчиков с язычками, украшенными жемчужинками, какие были в ушах Ариадны, а потому всплеснула руками и ответила тоном, который подействовал на сердце ее слушательницы как целительный бальзам:

— Боже мой! Они чудо как хороши! Если бы дядя Алек позволил мне носить серьги, я была бы совершенно счастлива!

— Я бы не стала обращать внимания на то, что он говорит. Папа тоже прежде смеялся надо мной, а теперь ему очень нравится, что я ношу серьги, и он обещал подарить мне подвески с бриллиантами, когда мне исполнится восемнадцать лет, — заметила Ариадна, очень довольная своим успехом.

— У меня есть пара серег, которые носила мама. Они очень хорошенькие, с жемчугом и бирюзой, и мне так хочется носить их, — вздохнула Роза.

— Нет ничего проще! Я проткну вам уши. Несколько дней поносите в них шелковые ниточки, пока дырочки не заживут, а ваши локоны прикроют их. Через несколько дней наденете серьги и увидите, что они понравятся дяде.

— Я спрашивала его, когда у меня болели глаза, не стоит ли проколоть уши, но он лишь рассмеялся. А ведь этим лечат глаза, не правда ли?

— Конечно! О, у вас покраснели глаза. Дайте-ка мне посмотреть. Да, я нахожу, что вы непременно должны это сделать, пока вам не стало хуже, — Ариадна умела быть убедительной.

Роза раскрыла глаза очень широко, чтобы Ариадна могла хорошо рассмотреть их.

— А это очень больно? — спросила Роза, колеблясь.

— О нет, моя милая, вы почувствуете укол, и больше ничего. Я протыкала много ушей и знаю, как это делается. Откиньте волосы и дайте мне большую иголку.

— Мне бы не хотелось протыкать уши, не спросив совета дяди, — проговорила Роза, когда все было готово к операции.

— Да он разве запрещал вам это делать? — поинтересовалась Ариадна, как вампир склоняясь над своей жертвой.

— Нет, никогда.

— Ну, так что же вам мешает это сделать? Конечно, если вы боитесь…

Последние слова мисс Блиш и решили дело. Зажмурив глаза, Роза сказала: «Прокалывайте», как будто отдавала приказание стрелять. И Ариадна проколола ей уши. Жертва перенесла эту операцию с геройским мужеством, хотя побледнела, и глаза ее от боли наполнились слезами.

— Теперь почаще передергивайте шелковинки, и каждый день на ночь мажьте уши кремом. И скоро вы сможете носить серьги, — Ариадна была очень довольна собой, потому что девочка, которая свободно и с хорошим произношением говорила по-французски, лежала на диване с таким видом, как будто у нее отр езали оба уха.

— Мне очень больно, и к тому же я знаю, что дядя будет недоволен, — вздохнула Роза, которую терзало раскаяние. — Обещайте никому не говорить, не то я замучаюсь до смерти, — прибавила она с беспокойством, совершенно забыв о двух маленьких существах, наделенных глазами и ушами, которые издали наблюдали за этой сценой.

— Ни за что! Господи помилуй! Что это? — Ариадна вздрогнула, услышав топот нескольких пар ног и звуки веселых голосов.