Лев Квин - Мальчишечьи тайны

Антон Сергеевич остановился.

— Мотоцикл продает? — спросил он. — Это же замечательно! Вы его завтра купите… Сто километров для мотоцикла — пустяк. А в Н. мы сядем на поезд.

Михаил Михайлович обеспокоенно задвигался на стуле.

— Но кто поведет мотоцикл?.. Я ведь это самое… — Он сделал рукой отрицательный жест.

— Я поведу, успокойтесь, — насмешливо бросил Антон Сергеевич и снова зашагал по комнате.

Этот вариант лучше. Правда, и он не безупречен. Как в воскресенье доставить мотоцикл к институту? Самому нельзя — одной рукой не поведешь, а двумя — соседи могут увидеть и заподозрить неладное. Еще одно: пока они будут заняты в институте, мотоцикл останется на улице без присмотра. Этого тоже нельзя, допустить. Мало ли что может случиться!

Что же делать?.. Ба — мальчишка! Он сумеет! Довести мотоцикл до института и постоять там — это ему вполне по силам. А за городом можно будет избавиться от него…

Антон Сергеевич удовлетворенно потер руки.

Маме нужно было на работу к восьми. Перед уходом она разбудила Диму. Он пошел на кухню умываться, и вдруг услышал:

— Дима! Дима!

Предчувствуя недоброе, он вернулся в комнату. Мама стояла у книжного шкафа.

— Ты не видел, где папки?

— Н-не, — невнятно произнес он.

— Куда же они могли подеваться?.. Наверное, тетя Оля переложила во время уборки. — Она посмотрела на часы. — Ой, я опаздываю!.. Дима, ты зайди к ней, спроси…

В школе Дима сидел, как на иголках. Еле дождался конца уроков и понесся на Финударника. К счастью, Антон Сергеевич был дома. У него сидел незнакомый Диме мужчина с пухлым лицом и сонными глазами. От него пахло сладкими духами.

— Антон Сергеевич, — прямо с порога выдохнул Дима, забыв даже поздороваться, — дайте мне папки.

Он почему-то ожидал, что Антон Сергеевич сразу папки не отдаст, попросит оставить их еще на несколько дней. Как тогда быть?.. Но Антон Сергеевич указал рукой на стол:

— Вон они лежат. Возьми.

Схватив папки, Дима хотел сразу же бежать домой, но тут сообразил, что это неприлично. Антон Сергеевич смотрит на него с удивлением, а незнакомый мужчина и вовсе улыбается — экий, мол, невежа!

— Мама их хватилась, — пояснил Дима. — А вы нашли что-нибудь? — поинтересовался он.

— Нет, ничего не нашел, — небрежно ответил Антон Сергеевич. — Одна ерунда…

Дима вздрогнул. Ерунда? Работы его папы — ерунда? Как он может так говорить!

— Я хочу сказать, что все эти мои поиски — ерунда, — поправился Антон Сергеевич. — Вот этот молодой человек, — он кивнул в сторону пухлолицого, — только что сообщил мне, что проект театра находится у главного архитектора города. На днях я приступаю к работе… Ах да, — спохватился Антон Сергеевич, — ведь вы незнакомы… Знакомьтесь: Дима, сын моего фронтового друга… Михаил Михайлович Шестаков, архитектор, ученик твоего отца…

— Очень рад… Очень, — округляя рот, произнес Михаил Михайлович и улыбнулся. Улыбка у него была какая-то настороженная, словно он готов был в любой момент снять ее с лица.

— Кстати, Михаил Михайлович, Дима вас может выручить, — сказал Антон Сергеевич. — Он ведь мотоциклист.

— Ну, какой я мотоциклист, — смутился Дима.

— Не скромничай… Кто мне говорил, что ты лучший в группе?.. Знаешь, в чем дело, Дима? Михаил Михайлович купил себе мотоцикл, а ездить не умеет… Не возьмешься его научить?

Дима хотел было отказаться — тоже учителя нашли! Но Антон Сергеевич не дал ему вымолвить ни слова.

— Отнесешь домой папки — и обратно сюда. На первый случай прокатишь нас с Михаилом Михайловичем… Ты знаешь, ведь и я сам когда-то… Эх, если бы не рука!

Он зло посмотрел на свой протез. Михаил Михайлович покачал головой и сочувственно вздохнул.

Дима сбегал домой, положил папки на верхнюю полку, прикрыл их книгами — мама подумает, что просто не заметила их утром — и вернулся к Антону Сергеевичу.

Мотоцикл стоял во дворе. Он был совсем новенький.

Дима нажал стартер. Мотор сразу заработал — энергично, четко: что твои часы!

— Я сяду в коляску, а вы, Михаил Михайлович, на заднее сидение, — скомандовал Антон Сергеевич.

Но тут Дима вспомнил:

— Ой, мне ведь нельзя водить мотоцикл. Водительских прав нет. Милиция заберет.

Антон Сергеевич рассмеялся.

— Здоровый ты парень, а милиции боишься… Михаил Михайлович, где у вас права?.. На, смотри, Дима. Пусть кто-нибудь скажет, что это не ты!

На фотокарточке была жирно наляпана печать. Из-под нее виднелись лишь часть лица и волосы, зачесанные назад, как у Димы.