Герман Вук - Городской мальчик

В присутствии троих мальчиков этот вопрос поставил мистера Гаусса в неловкое положение.

– Ни в коем случае. Просто я думал, раз материал уже здесь… разумеется, у меня нет охоты покупать его. С ремонтом причала можно и подождать.

– Почему же, сэр, и причал поправим, – возразил Элмер, – только после Мардиграса. Лес, сами понимаете, никуда не денется. Не новый будет, но годный. А Тому Ностренду, смекайте, он уже без пользы, раз мы горку Герби построим.

Хозяин лагеря не устоял перед наживкой, подброшенной под таким соусом. За бесплатные пиломатериалы на целых сто долларов он, наверное, позволил бы ребятам соорудить хоть языческое святилище.

– Что ж, не в моих привычках лишать детей удовольствий, – проговорил Капитан, – коль скоро они безвредны. Пожалуйста, разбазаривайте свое время, если вам это доставляет радость. Затем и существует наш лагерь. Можете строить свою горку. – Мистер Гаусс одарил всю компанию лучезарной улыбкой, точно смыл водой из шланга неприятный осадок, и, покачивая жирными бедрами, зашаркал наверх, к своей конторе.

Усердно работающего человека у нас принято сравнивать с бобром, но какому бобру доводилось потрудиться так, как трудился в тот день Герби? За тридцать шесть часов наш толстяк почти не сомкнул глаз, а все его тело было как одна большая рана, – тем не менее мальчик в поте лица отработал целый день. Клиффу тоже не поздоровилось, но он был сильнее брата и ему не досталось тумаков от Умного Сэма, которые до сих пор отзывались болью в Гербиных мышцах и костях. Взмокший Герберт работал не покладая рук, выполняя задания Элмера Бина, и глаза ему застилало красное марево. Руки и ноги были в мозолях. Нередко казалось, что повисшие руки не станут повиноваться ему и больше не поднимутся. Но каким-то чудом, скользя и спотыкаясь, наш молодец все же делал то, что ему поручали.

Довольно скоро к строителям присоединился Тед. Они с Ленни пришли позубоскалить, но Тед откололся от образцовой Личности и остался работать. Чуть позже бригада пополнилась Фелисией, которая прибежала, прослышав о затее своего брата. К обеду оба лагеря с удовольствием смаковали новость, и Герби мгновенно прославился, причем не в лучшем смысле этого слова. Отдельные мальчики и девочки оценили дерзкий замысел и предсказали ему успех, однако большинство отнеслось к нему с насмешкой. Передавалось несколько находчивых острот по поводу «Горки генерала Помойкина». Герби, Клиффу и Теду разрешили пропустить построение перед обедом, они вошли в столовую с опозданием, и сидящие за столами непроизвольно грянули хором:

Но у Герби не было сил обижаться. Он плюхнулся на стул, радуясь больше отдыху, чем еде, и в продолжение почти всего обеда клевал носом.

Как ни странно, во второй половине дня мальчик ожил. Суставы вновь обрели гибкость, взор прояснился, и Герби шутками подбадривал своих товарищей. Работник оставил Герберта за старшего, а сам отправился выполнять другие обязанности и, когда вернулся через два часа, с удивлением обнаружил, что салазки уже проложены до самой воды. Потом пришлось делать нудную работу: сбивать доски и крепить их к земле; за этим скучнейшим занятием и застал ребят сигнал к ужину. Герби пошел в свою хижину – переодеться, – еще чувствуя прилив сил, но стоило ему присесть на кровать, чтобы снять носки, как он тотчас повалился на бок и уснул. Его «второе дыхание», этот магический всплеск бодрости, который природа посылает нам в отчаянных положениях, иссякло. Ребята едва сумели растолкать Герби. Дядя Сид поступил неожиданно мудро и оставил работягу в покое. Герби проспал на одном боку до полуночи и проснулся от зверского голода и жажды. При свете луны он прокрался в столовую и принялся рыскать по темной кухне, пока не наткнулся на длинную буханку хлеба, которой хватало за общей трапезой на целую хижину. Герби уплел всю буханку без остатка, запив шестью стаканами воды из крана, и решил, что на свете нет ничего вкуснее хлеба и воды. Потом возвратился в хижину, разделся и проспал мертвецким сном до подъема.

Новый день трудяга встретил посвежевшим и с лег костью в руках и ногах, но в плохом настроении. Погода стояла душная. С самого утра Фелисии стало дурно от жары, и она бросила работу. Элмер Бин и трое мальчишек продолжали строить горку, невзирая на струящийся со лба пот, взмокшие спины и скользкие ладони. Никогда еще Герби не трудился так самоотверженно. Он с благодарностью открыл для себя, что работа есть та самая Река Забвения, о которой пишут в книжках и которая, стоит окунуться в нее, стирает из памяти прошлое, хотя бы и ненадолго.