Герман Вук - Городской мальчик

Прошло еще долгих и мучительных полчаса, а они все шли пешком.

– Клифф… Клифф, мне надо посидеть.

Герби опустился на обочину и уронил влажную голову на колени. Брат стал рядом.

– Конечно, Герби. Передохни.

– Нам не поспеть. Зачем только я впутал тебя в это дело? Теперь из-за меня вышибут из лагеря, и вообще…

– Постой-ка. Вон едет машина.

– Не возьмет. Никто нас не возьмет. Придется топать до самого «Маниту». Так мне и надо, но ты-то…

Однако судьба опять лишь припугнула Герби. Машина остановилась, и благодарные мальчики забрались внутрь.

Водитель разительно отличался от их первого благодетеля мистера Бутчера, даром что оба принадлежали к роду человеческому; пожалуй, будь на его месте откормленная свинья, и то между ними нашлось бы больше общего. Это был тощий человек, коромыслом изогнутый над рулем, с кругленьким, гладеньким, розовеньким личиком, совсем как у младенца, если бы не несколько седых прядей, свисающих из-под шляпы, длинный заостренный нос и очки в железной оправе, какие редко увидишь на младенце. Серый костюм висел на нем, как на вешалке, только там и сям торчали под материей кости и острые углы.

– Вам куда, ребята? – Он говорил тонким слабым голосом.

– Нам надо в одно место сразу за Панксвилем, но мы рады хоть сколько-нибудь с вами проехать, мистер.

– Мне как раз по пути. К семи я должен быть в Хадсоне, – произнесло привидение и костлявой рукой, которая, казалось, вот-вот переломится, переключило рычаг скоростей. Рука, однако, выдержала, и машина – массивная, старая «Стрела» – сделала большой глоток из бензобака и с фырканьем нырнула в туман.

Больше водитель не вымолвил ни слова и не удостоил своих пассажиров даже взглядом после того, как пустил их в машину. Он рулил с отчаянной сосредоточенностью. Управление большим автомобилем требовало усилий всего его тела. На каждом бугорке его подбрасывало в воздух, и он цеплялся за руль, точно удалой жокей, виснущий на поводьях. Герби завороженно следил за этой странной борьбой. Впервые ему открылось, что машина сильнее шофера. Мудрые люди, которые строят эти страшилища в Детройте, обуздали их передачами, сделали послушными поводьям-рычагам, сдавили горло до игольного ушка, и поэтому обыкновенным людям они кажутся безобидными. Однако новый возница так сильно не дотягивал до среднечеловеческих силы и веса, что чудовище, несмотря на все путы, могло сопротивляться ему – и сопротивлялось с бессмысленным ожесточением ожившей груды смазанного железа. Правда, Герби почти полностью исчерпал запасы страха, да и всех прочих чувств. Когда стало ясно, что водитель хотя и с большой натугой, но все-таки одерживает верх, поединок наскучил ему. Он почувствовал у себя на плече голову Клиффа – брат уснул мертвецким сном. Не доверяя бессловесному скелету за рулем, Герби решил не смыкать глаз. Но вот уже двадцать часов, как он не спал, и за это время ему пришлось растратить столько силенок, сколько он не тратил за двадцать месяцев…

Машина остановилась, и ее так передернуло, что оба мальчика проснулись. Открыв глаза, они с изумлением увидели дневной свет и ярко-розовое небо.

– Ребята, Панксвиль, – пропищал водитель. Машина стояла на пыльном деревенском перекрестке, возле универмага Скаддера.

– Ой, спасибо большое, мистер. Мы заснули, – потянулся Герби. – Мы можем выйти здесь, но нам нужно проехать еще примерно милю по этой дороге.

– Вот как? С удовольствием подвезу вас туда. – Машина снова поехала.

Герби взглянул на часы и показал их зевающему брату. Пять минут шестого.

– Успеваем, – шепнул он.

– Хорошо вздремнули, ребята? – проскрипел водитель.

– Ага, здорово, – отозвался Герби.

– Извините, что не разговаривал с вами, но уж больно тяжело мне водить. Зрение у меня плохое, да и с машиной этой трудно управляться. Вы, должно быть, едете в один из здешних лагерей.

У Герби пробежали мурашки по коже, он сказал:

– Ага, да, точно.

– В «Пенобскот»?

– Нет.

– Тогда, значит, в «Маниту». Очаровательный человек мистер Гаусс. С ним всегда приятно иметь дело. Вам посчастливилось, ребята, что вы в таком замечательном…

Машина с визгом вошла в поворот и хотела было показать норов и махнуть в канаву. Ни один штурвальный в шторм не вел такой изнурительной борьбы со штурвалом, как этот невесомый водитель, и пока он укрощал автомобиль, у него появилась одышка.

– Видите, ребята… уф… что я вам говорил? Уф. По-настоящему, мне надо бы ездить поездом, но при моей работе это невозможно. Эх! Вот и ваша дорога.