Герман Вук - Городской мальчик

На мгновение дядя Сид замер разинув рот. Потом бросил:

– Мальчики, ждите здесь, – и побежал к воротам.

Едва он сделал несколько шагов, как Элмер Вин прогундосил вдогонку:

– Погодите, мистер. От беготни толку не будет, – и направился к нему.

– Я отвечаю за этого ребенка, – вспылил дядя Сид, но все-таки остановился.

– Само собой, а я – за коня. Ничего им не сделается. Сейчас вернутся.

– Почему вы так уверены? – спросил вожатый по музыке.

Ребята обступили мужчин. И то сказать, парочка подобралась чудная: дядя Сид, растерянный, рыхлый, неловкий в своем модном костюме для верховой езды, и рядом высоченный, поджарый, светло-русый Элмер в замызганном, бесформенном комбинезоне и зеленой бумажной рубахе, который чувствовал себя здесь как рыба в воде.

– Будто я не знаю этого конягу. Давненько знаю, еще когда его Гнедым звали. Сколько себя помню, так его и перепихивают из лагеря в лагерь. Да вот еще на яйцеферме четыре года оттрубил. Скотина безвредная.

– Так ведь лагерю теперь от него никакого проку, – сказал дядя Сид. – Надо вам было отсоветовать мистеру Гауссу покупать его.

– В лагере, мистер, либо есть лошади, либо нет. Других работников, кроме меня, мистер Гаусс брать не собирается и других лошадей, кроме этой, – тоже. А если уж приспичило держать хоть одну лошадь, так Умный Сэм ничем не хуже других. Опять же мне с ним не хлопотно, ест все подряд. Кору объедает с молодых деревьев. Старую одежонку сжует, если сеном пахнет. В этом деле Умный Сэм любого козла обскачет. Жизни-то хорошей не видел, понимаете?

Тут под приветственные вопли мальчишек в поле зрения появился усталый предмет разговора. Конь был без седока.

– Если с ребенком что-нибудь случилось, – вскричал дядя Сид при виде животного без седока Ленни, – отвечать будете вы, Элмер.

– Успокойтесь, мистер, – проговорил работник. – Мальцу ничего не сделается, ну нет его в седле – делов-то куча.

Умный Сэм потрусил к тому месту, где прервали его пастьбу, уронил голову и снова взялся за любимое дело. Только щипнул травку раз-другой, как в воротах показался Ленни. Дядя Сид и ребята кинулись к нему. Он был цел и невредим, как и предсказывал Элмер, только с ног до головы в грязи и опавших листьях. И очень злой. На вопросы, посыпавшиеся со всех сторон, Ленни отвечал невнятным рычанием. Наконец вожатый громко потребовал:

– Ленни, я хочу знать, что произошло.

– Что, что, по дереву меня размазал, вот что! – яростно выкрикнул он. – Да еще не по первому попавшемуся. Все рыскал, рыскал чего-то и нашел – дерево с лужей. Я по-всякому делал, ничего не помогало. Чуть голову ему не свернул на сторону. Голова крутится, как на шарнирах, а ноги сами по себе. Вот ей-богу, полпути он мне прямо в глаза глядел. Чокнутый какой-то! За такое отец может в суд подать на мистера Гаусса и подаст, вот увидите.

Ленни попробовал счистить грязь и листья, но только вымазался еще больше.

– Это было бы вполне оправданно, – поддакнул дядя Сид.

– Вот что, парень, – раздался голос Элмера Вина, успевшего подойти своей неторопливой походкой почти к началу страстного монолога, – конь этот никакой не чокнутый. Старый он, понятно? И жизни хорошей не видал, понятно? И столько городских оболтусов перетаскал на своем горбу, что пришлось ему обзавестись резиновой шеей и толстой шкурой, а то хоть подыхай. Он не дурак. Вот те лошади, что дозволяют сесть себе на шею и помыкать собой, – вот они глупые. Умный Сэм уж лет двадцать тянет лошадиную лямку и все-таки докумекал, как надо устраиваться. И теперь делает столько, сколько считает нужным, – и баста.

– А все это означает, – подхватил дядя Сид, – что он совершенно непригоден для верховой езды, о чем я и доложу мистеру Гауссу.

– Дядя Сид, а дядя Сид, – окликнул его Герби, – смотрите на Клиффа.

Он показал в направлении коня. Брат Герби стоял рядом, положа руку на черную спутанную гриву, и разговаривал с лошадью.

– Клифф, отойди от этого опасного животного! – крикнул вожатый.

– Да ничего, дядя Сид, – отозвался Клифф. – Он мне ничего плохого не сделает, – и снова забормотал. К всеобщему удивлению, Умный Сэм перестал есть и приподнял голову от земли.

– А у мальца, видать, есть подход к лошадям, – заметил работник.

Герби, ощутивший прилив семейной гордости, важно сообщил:

– Клифф мой двоюродный брат. Его отец раньше занимался извозом и держал конюшню.

Впервые на памяти Герби лошадное прошлое его дяди предстало в выгодном для их семейства свете. Обычно о нем умалчивали. После этих слов Герби сразу почувствовал почтительное отношение к себе со стороны ребят.