Герман Вук - Городской мальчик

– А вы… вы на него не садились? – поинтересовался дядя Сид у работника.

– Уж это, мистер, не моя работа, а ваша, – ответил Элмер Бин. – Теперь вы командуйте.

Он вложил в руки дяде Сиду поводья, отошел, снова устроился на изгороди и приготовился смотреть, что будет дальше.

Учитель музыки сделал глубокий вдох и грузно, но умело вспрыгнул в седло. Умный Сэм не обратил на этот трюк ни малейшего внимания и по-прежнему утолял голод, то и дело вытягивая шею за вкусным чертополохом.

– Дядя Сид, скачите, – раздался голос в толпе затаивших дыхание мальчишек, очень похожий на голос Ленни.

– Ну давай, Умный Сэм, поехали! – зычно крикнул дядя Сид. Он слегка ударил ногами по лошадиным бокам, чего было достаточно для вышколенных, откормленных лошадей в Центральном парке. Умный Сэм прошел другую школу. Он даже ухом не повел на слова дяди Сида и с величавой невозмутимостью принимал пищу. Не зная, как поступить с конем, у которого шея все время пригнута к земле, дядя Сид уперся в стремена, дернул что есть силы за поводья и привел конскую голову в нормальное положение.

– Так-то лучше, – проговорил он. – Но-о, пшел! – и отпустил поводья.

Конь снова уронил голову до самой земли, точно грузило, и желтые зубы возобновили методичное истребление сорняков.

– Вы что, не покормили коня? – сердито спросил вожатый у Элмера Бина.

– Да он, мистер, от самой зари траву кушает. Голову-то один раз только и поднял выше колен, когда вы ее поводьями задрали.

– Эй, кто-нибудь, дайте палку! – крикнул ребятам Дядя Сид. Все ринулись на поиски, и Герби добыл сломанную палку от метлы. Он с опаской протянул ее вожатому и отпрянул в сторону. С коротким глухим стуком, точно выколачивая пыль из ковра, дядя Сид принялся охаживать Умного Сэма по бокам.

Конь преспокойно ел.

Не на шутку рассердившись, дядя Сид подался вперед и стукнул своего скакуна по голове.

Тут Умный Сэм впервые счел уместным заметить седока. Он поднял голову и вопросительно оглянулся на дядю Сида. Потом повалился на левый бок и, дрыгая длинными тощими конечностями, несколько раз надрывно простонал. Всклокоченный вожатый выпутался из стремян, высвободил ногу из-под коня и оказался на свободе. Как только седока не стало, стоны прекратились, Умный Сэм поднялся на ноги, встряхнулся и опять начал есть.

– Этот конь, – пропыхтел дядя Сид, злой на весь белый свет, – непригоден для езды.

– Дядя Сид, можно я попробую? – выступил вперед Ленни. – У меня получится. Пожалуйста, можно, а?

– Пробуй, только не убейся, – буркнул вожатый.

Ленни подобрал палку от метлы, которую дядя Сид со страху выбросил во время падения, и отважно вскочил в седло. Он начал производить движения и звуки, заимствованные из кинофильмов про скачки на Диком Западе. В одной руке он держал поводья и хлестал коня по шее то слева, то справа, а в другой – палку от метлы и колотил по крупу, при этом подпрыгивая и гикая: «Джи-яп! Хай-пи! Ннооо, приятель! Пшел!» Поскольку на протяжении этого ритуала животное стояло как вкопанное, то зрелище получилось забавное: так маленькие дети, сидя на заборе, воображают, будто мчатся во весь опор.

Как всякая заметная личность в лагере, Ленни был удобной мишенью для насмешек, и они не заставили себя ждать.

– Ну, ты прям Том Микс!

– Тоже мне, ковбой из Бронкса!

– Не скачи так быстро. Коня загонишь!

И наконец, само собой:

Наверное, никогда еще эта песенка не оказывалась настолько подходящей к случаю.

Все это время Элмер Вин спокойно наблюдал за бесплодными усилиями кавалеристов. Тут он вынул спичку изо рта и крикнул:

– Поводья подергай, парень, подергай поводья.

Ленни подобрал поводья и со всей силы дернул сначала с одной стороны, потом – с другой. Умный Сэм недовольно покачал головой и вернулся было к своему занятию, но, видно, ему все-таки испортили настроение. Он медленно поднял голову, глянул одним глазом на своего седока и мелкой рысцой затрусил вперед.

Ругатели тотчас превратились в почитателей.

– Ай да Ленни!

– Ух ты, во дает!

– Жми, Ленни, пусть знает наших!

Дядя Сид проговорил, ни к кому не обращаясь:

– А то я не знал, что нужно подергать поводья, просто не люблю мучить животных.

Умный Сэм направлялся к открытым воротам лагеря.

– Ленни, – позвал вожатый, – разворачивай его!

Ленни дернул поводья влево. Голова Умного Сэма послушно повернулась на гуттаперчевой шее до отказа влево, однако корпус его по-прежнему двигался прямо, словно ничто не связывало его с головой. Жутковато было смотреть, как корпус лошади преспокойно трусит в одну сторону, а голова смотрит – в другую. Таким замысловатым аллюром конь с седоком миновали ворота. Ленни беспомощно оглянулся через плечо, и тут они с Умным Сэмом исчезли за правым поворотом. Уж почему коню вздумалось повернуть именно туда, куда он не смотрел, – это никому не ведомо, а только повернул, и все.