Герман Вук - Городской мальчик

– Знаете, – вздохнул он, – я иногда задумываюсь: очаровательные дамы с положением, как вы, миссис Глостер, летящие в бурном потоке, не лишаете ли вы себя тихих радостей жизни. Вот для меня чаепитие – это целый ритуал.

– Вы можете обучать хорошим манерам моих детей, мистер Гаусс, а меня воспитывать поздновато. Ваш ритуал слишком затянулся.

До хозяина лагеря дошло, что он оплошал. Он брякнул чашку с блюдцем на стол и встал.

– Миссис Глостер, дорогая, разумеется, идемте. У меня и в мыслях не было… право, вы совсем не так поняли меня. Дай Бог, чтобы все наши родители обладали хоть десятой долей вашего благородства и утонченности. Сожалею, если выразился неуклюже, но я имел в виду… – Он выстлал путь с горы множеством извинений и реверансов.

В лагере было безлюдно и тихо. В прогалах между хижинами вечернее солнце протянуло через пустынную Общую улицу косые параллельные лучи.

– А где же мальчики, мистер Гаусс?

– Э-э… вероятно, у водоема.

– Ах, – радостно воскликнула мать, – они же макают дядю Сэнди! (Ей сказали об этом девочки.) Идемте же, идемте, это надо посмотреть!

Дама взяла хозяина лагеря за руку и потащила его по улице. Когда они вышли на берег, увидели, как группа старших и самых старших марширует по мосткам, неся над головами лежачий силуэт обмякшего дяди Сэнди и распевая:

Остальные ребята стояли гурьбой, оглашая берег ликующими криками и смехом. Герби Букбайндер, в зеленых очках и головном уборе из перьев, сложив руки на груди, ждал в конце мостков. Старшие поставили перед ним дядю Сэнди. Йиши выкрикнул:

– Как поступить с ним, Капитан?

Герби провозгласил:

– Клифф Блок, ты появился на Общей улице в одежде, которая мала тебе. Не пора ли освежиться!

Старшие тотчас схватили покорного старшего вожатого за руки и за ноги, раскачали и бросили в водоем. Их окатило брызгами. Зрители ликовали.

Миссис Глостер захлопала в ладоши.

– Какая прелесть! Я не вижу Реймонда. Надеюсь, он здесь. – Она громко позвала: – Реймо-о-онд! Где ты? – Тут все обернулись на крик и увидели женщину и мистера Гаусса.

– Я здесь, мам! – слабо отозвался Реймонд с дальнего участка берега.

Но никто не обратил на него внимания. Герби решительно направился к берегу с криком: «Люди, вон Герби Букбайндер, он надел белые брюки до захода солнца. Взять его!»

Мысль о том, чтобы схватить мистера Гаусса, была до того дерзкой, что весь лагерь ахнул. Однако старшие с воем и улюлюканьем ринулись за толстым мальчиком, дробно топоча по гулким деревянным мосткам. У хозяина лагеря затряслись поджилки, но он не отступил. Не дойдя до него нескольких футов, мальчики разом остановились, начали топтаться на месте и негромко переговариваться.

– Полно, ребята, – промолвил мистер Гаусс, изо всех сил изображая улыбку, – вы же знаете, что по старой традиции «Маниту» настоящий Капитан не участвует в этом празднике. И рад бы позабавиться с вами, но, как видите, я здесь с дамой, так что, боюсь, ничего не получится.

Миссис Глостер тотчас воскликнула:

– О, пожалуйста, я не хочу быть помехой, – и отступила в сторону, оставив несчастного в одиночестве и вызвав у ребят нехороший смех.

– Приказываю схватить его! – крикнул Герби. Однако никто не сделал и шага к хозяину лагеря.

– Полно же, Герби, – сказал мистер Гаусс, – ты повеселился на славу и со своими обязанностями, насколько я понимаю, справился очень неплохо. А сейчас пять часов, так что хватит дурачиться. Давай-ка сюда головной убор. Ты снова маленький Герби Букбайндер.

Герби взглянул на часы и показал их всем старшеклассникам.

– Сейчас без трех минут пять, – заорал он во все горло, – и по правилам, установленным самим мистером Гауссом, я еще мистер Гаусс. И я приказываю бросить Герби Букбайндера в озеро!

Тесные ряды старшеклассников раздались, пропуская вперед напористого мальчишку ростом поменьше. Это был Тед: ноздри его крючковатого носа трепетали, птичьи глаза метали молнии.

– Вы что, дылды бестолковые, не слыхали приказа Капитана? – взревел он. – Вперед, хватай его! – Тед бросился в ноги мистеру Гауссу.

И мистер Гаусс со своей панической водобоязнью допустил прискорбную ошибку. Он обратился в бегство.

В тот же миг у него объявилось двадцать преследователей. Даже самая трусливая гончая побежит за тем, кто удирает. С воплями и гиканьем старшие устремились за директором, и не успел он пробежать и десяти футов, как его настигли их беспощадные объятия. В следующее мгновение он барахтался в воздухе, воздетый дюжиной сильных рук. Его поимщики распевали: