Герман Вук - Городской мальчик

– Да все ты выдумываешь, Тед, – начал было Герби, но тут горн протрубил «отбой», и на этой безрадостной реплике Теда ребята вынуждены были расстаться.

Спустя несколько минут в Тринадцатой хижине мальчики в пижамах сидели на кроватях, поджидая, когда дядя Сэнди объявит имя «Капитана на день».

– Герб, кого ты собираешься назначить дядей Сэнди? – почтительно обратился к нему Ленни.

– Ты даешь, Ленни, я еще не победил.

– Победил. Больше побеждать некому.

Остальные хором выразили согласие. Теперь они гордились Герби. Через оконные ставни долетали поздравления мальчишек из других хижин.

– Все-таки давайте лучше дождемся объявления, – заметил Герби.

Дядя Сид сказал:

– Я горжусь тобой, Герби, в самом деле. Ты все сделал потрясающе. У тебя большое будущее. – Он жадно затянулся недозволенной сигаретой, спрятанной в кулак. Дядя Сид, бедняга, всерьез нервничал и болел душой за Герби. Странная вещь происходит с этими замученными взрослыми и полувзрослыми, которых зовут вожатыми. Погружаясь в детский мир ради нескольких долларов и лета в деревне, они начинают воспринимать происходящее в этом странном мире без малейшей улыбки. Вообще-то все, к чему люди относятся серьезно во взрослой жизни, редко бывает важнее, да и по сути мало отличается от того, что волновало мальчишек в «Маниту»: стремление к успеху, соперничество группировок, погоня за удовольствиями, поиск лазеек в досадных правилах; где те взрослые, чьи годы протекают иначе?

Из темноты за окнами донесся безошибочно узнаваемый предупредительный свисток дяди Сэнди и разом оборвал все разговоры. Его голос загудел в мегафоне.

– Слушайте объявление, которого вы все ждете. Членам жюри – тете Тилли, Капитану и мне – пришлось поломать голову, чтобы выбрать самого достойного из множества талантливых участников конкурса, особенно из двоих – вы знаете их. Капитаном на день объявляется… – за долгой, мучительной паузой последовала скороговорка, – Йиши Гейблсон за свой номер «Уродцы»; особо отмечен Герби Букбайндер за свою великолепную горку. Все!

Но это было далеко не все. Крики из всех хижин на Общей улице взорвали ночь:

– У-ууу!

– Надули!

– Обдурили!

– Генерал Помойкин победил!

– Жухалы!

Свисток зло просвистел несколько раз и угомонил галдеж.

– А ну прекратить! – гаркнул старший вожатый. – Вы пока что в лагере, а не дома. Мы поступаем не по вашему хотению, а как считаем нужным!

Это было провокационное заявление, от которого дядя Сэнди мог бы и воздержаться. Но уж больно он рассердился, да и, по правде говоря, чувствовал за собой вину, поэтому и допустил промах.

– Вот как!

– У-УУУ!

– А-ааа!

– Уж этого мы точно не хотели!

– И никогда не захотим!

– Подвесить дядю Гуся на дикой яблоне!

Эти и четыре десятка других дерзостей вылетело наружу. Опешив и растерявшись, дядя Сэнди отступил в свою палатку. Тем временем в Тринадцатой хижине Тед спрыгнул с кровати и выхватил из походного мешка железную миску и ложку.

– Не боись, генерал, – проскрежетал он в сторону раздавленного, мертвенно-бледного Герби. – Это Гусю даром не пройдет.

– Тед! Вернись сейчас же! – воскликнул дядя Сид, но Тед уже вышел из домика и маршировал по Общей улице, отбивая ритм на миске и выкрикивая: «Да-ешь Герби! Да-ешь Герби!» Этой искры оказалось достаточно. В мгновение ока на улицу высыпало двадцать мальчишек, колотивших во всевозможные ударные инструменты – тут были и стакан, и барабан, и фляга, и даже таз – и скандировавших: «Да-ешь Герби! Да-ешь Герби!» Вожатые были бессильны остановить взрыв возмущения, да и не очень-то старались. К тому времени, как ревущая толпа мальчишек в пижамах достигла палатки дяди Сэнди, она вобрала в себя почти весь лагерь. Мальчишки топтались под большой белой лампой, подвешенной на столбе в конце улицы, и так горланили и шумели, что распугали тучу мошкары, порхавшей над ними.

В душной желтой палатке сидели сумрачные мистер Гаусс и двое старших вожатых.

– Сэнди, спрашиваю еще раз, – нарушил молчание хозяин лагеря, – вы намерены восстановить дисциплину?

– Капитан, я же не могу один. Вожатым следовало пресечь это в зародыше. Вероятно, они относятся к этому так же, как я, а я…

В палатку влетел верзила Йиши Гейблсон, и там стало негде повернуться.

– Дядя Сэнди, мистер Гаусс, не делайте этого со мной. Ребята мне там чуть не накостыляли. Вы же сами знаете, что тот малыш победил! – выпалил, захлебываясь, взбудораженный старшеклассник.