Василий Никонов - Сохатёнок [Повесть]

Вот когда взвился дед Лукьян, вот когда разошёлся! Терпела струна, да лопнула!

— А ну поди сюда, чертёнок! Ты что, в самом деле? Беду накликать хочешь? Мало озорства твоего видели? Теперь сохатёнка захотел угробить? Да знаешь, вражий сын, в случае чево, за него пятьсот рублей платить надо?

Не стерпел Бормаш, поперёк спины внука вытянул. Сел на лежанку и заплакал:

— Что ж вы со мной, шельмецы, делаете?..

Жалко Максиму брата, а ничего не поделаешь: заслужил — получай. И деда жалко.

Петя всхлипнул, побежал к бабке Фене. Бабка, как узнала, хотела идти к Лукьяну, отчитать непутёвого деда: «Это што за мода ребятёнка бить? Свихнулся с ума, старый! Сиротинка он, Петьша-то!»

За селом лежат нетронутые снега. Сюда ещё не добрался первушинский «дэтэшка» с деревянным утюгом, не разогнал с дороги полуметровый снег. Не часто ездят юмурченцы в эту сторону. Вот и не торопится тракторист.

Сохатёнок еле-еле бредёт по целине, трудно переставляет длинные ноги, дышит часто, тяжело, прерывисто.

Петя сидит на Малыше в шубе, в шапке с завязанными ушами, в оленьих унтах. Беспокойно смотрит на снежный простор. Понимает: не хватит у Малыша сил долго ехать по бездорожью, по тяжёлому снегу.

И всё-таки надо бежать. Петя боится погони, уговаривает, подбадривает. Сохатёнок старается изо всех сил.

Сегодня Петя поднялся до свету. Максим не слышал, как он ходил по комнатам, искал рукавицы. Всё приготовил с вечера: шубу, шапку, валенки. Разыскал старый отцовский подшлемник — шерстяной колпак с прорезью для рта и глаз. А про рукавицы забыл. Куда задевались?..

А задевались в неподходящее место — лежали под поленьями возле печки. Поленья загремели, чуткий Лукьян спросил: «Ты, Петруха?» — «Ага! — ответил шёпотом. — На улицу надо».

Никто не видел, как прошли по селу, свернули за новый дом бабушки Фени. Отсюда начинается лес и дорога, по ней ребята ходили за ягодами. Дорога — в снегу, кружит лесом, полянами, выводит в широкую падь. И здесь сплошная целина во все стороны.

В эту падь и заехал Петя.

Малыш стоит по колено в снегу, тяжело поводит боками. Тёплый пар валит от мокрой шерсти. Идти дальше нет сил…

Ничего не сделаешь, надо возвращаться.

Когда сохатёнок повернул обратно, Петя посмотрел на Черемную, снежную, бугристую, с ледяными прогалинами. Снежную-то снежную, да по ней бежит ровная дорога! Почему ж он сразу не повернул туда? По реке до кукшинского зимовья ехать дольше, но что из этого? Утро только начинается, к вечеру доберётся. А там дед Кукша сообразит, как быть.

Малыш напрягает последние силы, еле-еле добирается до Черемной. Последние сто метров берёт прыжками. Петя едва держится в седле.

По реке сохатёнок идёт резвее: снег на льду не такой толщины — ветер слизал. Кто-то проехал на санях в сторону дедова зимовья. А по следу шагать — не то, что по целине.

У деда Кукши Петя бывал не однажды, приплывал с отцом на моторке за рыбой для лис. Вредные эти лисы, морочливые… То им мяса дай, то рыбы! Да не какой-нибудь — хорошей. Не дашь — забастуют, есть не будут. И ничего не сделаешь, накормишь. Шкуру-то надо беречь!

В последний приезд старик подарил отцу громадного тайменя, вполовину лодки. Ели целую неделю, приглашали дядю Алексея, председателя колхоза. Хороший был таймень!

Интересное прозвище у деда — Кукша. Отец рассказывал, что Кукша — это птица, она любит разряжать охотничьи капканы. Когда в них нет добычи, утаскивает приманку. Любой охотник старается убить зловредную воровку.

Характер у деда совсем не кукшинский. Гостеприимный, добрый. Зимой и летом дед ловит рыбу лисам. Часто приезжает в село погостить. Тайга любит молчаливых, а дед — говорун.

К деду Кукше и едет сейчас Петя — пожить у него, пока все забудут про лосёнка.

Тусклое солнце ледышкой висит в мутном небе. Кряхтят мохнатые лиственницы под грузным снегом, безвольно виснут их белые лапы. Белая речка, белая тайга, белые сопки…

Быстрая белка, цокая, слетает с высокой сосны. Она теперь не чёрная, а тоже белая.

Упрямо пробирается на речку, бежит-семенит на тот берег.

То ли домой спешит, то ли в гости к кому. Если подстегнуть Малыша, свободно можно догнать. А зачем? Пусть бежит. Может, и она скрывается от кого-нибудь…