Бетси Байерс - Лебединое лето

— Да какая разница, что именно я сделала. Я никому не позволю обижать моего брата. Этот вор украл у Чарли часы, а потом испугался и наврал, что нашел их на полу в школьном автобусе.

— Ты слишком мстительна.

— Но если кто-нибудь заслуживает, чтобы ему мстили…

— Я тоже всегда была мстительной, — заметила тетя Вилли, — но я никогда не преследовала человека так долго и так упорно. В этом ты скорее похожа на дядю Берта.

— Надеюсь.

— Нет, твой дядюшка Берт в этом был весьма не прав. Он носил в себе обиды всю жизнь и ничего не забывал. Уже перед смертью, на больничной койке, он все рассказывал нам, с кем не следует разговаривать и с кем ни в коем случае нельзя иметь дела. Его предсмертные слова были о Джипе Джонсоне, который как-то обманул его в пари о подержанных автомобилях.

— Молодец дядя Берт.

— А как ты облила из шланга милую крошку Гретхен Вайант, а ведь на ней было шелковое платьице, которое ей брат прислал из Тайваня!

— Милой крошке Гретхен Вайант еще повезло, что она отделалась только мокрым платьицем.

— Сара!

— Да ты хоть знаешь, что сделала милая крошка Гретхен Вайант? Я стояла в кустах, у крана, и как раз снимала шланг, и милая крошка Гретхен меня не заметила — она видела только Чарли у калитки — и спросила его: «Как поживаешь, маленький дебил ?» И в ее исполнении это звучало еще отвратительнее, «маленький дебиииииил», как-то вот так. Я взбесилась, как никогда в жизни. И ничего приятнее я никогда не видела, чем милая крошка Гретхен Вайант, стоящая на улице в мокром тайваньском платьице и с отвисшей челюстью.

— Смотрите, полиция приехала, — быстро сказала Мэри. — Только они остановились почему-то у других ворот.

— Беги, позови их, — велела тетя Вилли — и сама выскочила на крыльцо прежде, чем Мэри успела пошевелиться.

— Вам сюда! Вот наш дом! — Развернувшись, она через плечо бросила Саре: — Ну, теперь, дай Бог, кто-то примется за дело.

Сара сидела в гостиной, одетая в обрезанные до колен голубые джинсы и старую футболку с надписью на спине — «Собственность государственной тюрьмы». Футболку некогда привезла ей из отпуска Ванда. На ногах девочки красовались все те же кеды цвета умбры. Она сидела в дверном проеме, привалившись спиной к косяку и обхватив колени руками, и слушала, как в коридоре тетя Вилли разговаривает по телефону.

— Звонить толку нет, — сказала Сара, уткнувшись в колени. Этим летом, первым из долгой череды лет, ее колени не украшала дюжина ссадин разной степени свежести; но кожа еще хранила прошлогодние и позапрошлогодние белые шрамы. Тетя Вилли не ответила, и Сара повторила: — Звонить бесполезно. Он все равно не приедет.

— Ты не знаешь своего отца, — отозвалась тетушка.

— Да знаю.

— Хуже, чем знаю его я. Едва услышав, что Чарли пропал, он тут же… — она умолкла, не договорив, и стала вращать телефонный диск.

Когда Сара думала об отце, ее одолевали очень странные чувства. Примерно так она себя чувствовала с людьми, которых почти совсем не знала. Например, однажды мисс Маршалл, их учительница английского, подвезла ее из школы до дома на своей машине. Всю дорогу Сара ощущала страшную неловкость — хотя эту самую мисс Маршалл каждый день видела на уроках.

Их с отцом взаимное отчуждение началось примерно тогда же, когда Чарли заболел. В семейном альбоме остались фотографии — на одной папа смеялся, подбрасывая дочку в воздух, на другой она восседала у него на плечах, на третьей отец сидел на крыльце, держа на одном колене Ванду, на другом — Сару. Все эти снимки счастливого родителя с любимыми дочерьми были сделаны до болезни Чарли — и до маминой смерти. Потом уже не было никаких семейных фотографий, веселых ли, грустных.

Когда Сара смотрела на старые снимки, она вспоминала смеющегося мужчину с черными кудрявыми волосами, со сломанным передним зубом; этот человек прожил с ними несколько кратких золотых лет — а потом исчез. Не было ничего общего между весельчаком с фотографии и седым молчаливым дядькой, который работал в Огайо и иногда на выходные заезжал домой в Западную Вирджинию; он сидел в гостиной у телевизора, смотрел футбол или бейсбол и никогда сам не начинал разговора.

Сара слушала, как тетя Вилли объясняет оператору, что у нее срочный звонок.

— Поэтому я и не пользуюсь прямым номером, — говорила она, — я так волнуюсь, что не смогу набрать столько цифр подряд.

— Он не приедет, — упрямо прошептала Сара себе в колени.