Виктор Баныкин - Бедовый мальчишка

— Где это ты?.. Здравствуй, пропадущая! — запинаясь от волнения, сказал Тимка. — Целую вечность не виделись!

Кира опять засмеялась, сердечно и приветливо.

— Я и сама, Тима… Но тетя… Ох, уж эти избалованные тети-генеральши! Собиралась отдыхать у нас на даче, а теперь: «Поеду в Крым, только в Крым!»

Тимка как-то растерянно улыбнулся.

— Она же и дачи вашей еще не видела… И уж ей тут разонравилось? — поразился он. — А у вас… у вас как в санатории!

— И вот — представь! — Кира вздохнула. Некоторое время она в упор разглядывала Тимку. — Но тут ничего не попишешь! Тетя — человек железобетонный. Придется снова везти чемоданы в город.

— Я сейчас, — заторопился Тимка. — Ты, Кира, открой свою калитку… а я сейчас приволоку тебе чемоданы.

— Обожди, Тима. Зачем нести тяжелые чемоданы по улице? Ты лучше подай мне их через забор.

— Через забор?

— Да, через забор… Это даже потешно. Держи-ка веревку. — Кира бросила к ногам Тимки моток бельевого шнура. — Думаю, мы справимся? Ты за веревку поднимаешь чемодан на забор, а потом спустишь его ко мне вниз. Идет?

— Все понял! — кивнул Тимка. — Бегу за чемоданами.

Костик презрительно фыркнул и зашел за густущее вишенное дерево, чтобы не видеть этой комедии с подъемом и спуском чемоданов.

«Эх, и набалованная дылда! Точь-в-точь как ее тетя-генеральша, — подумал Костик. — А балда Тимка ее каприз норовит выполнить».

И он продолжал собирать вишню. Одну ягодку клал себе в рот, другую — в туесок. Но нет-нет да и глянет между ветками. Интересно все же видеть, как Тимка нянчится с неприподъемными чемоданами.

Первый чемодан был спущен через забор благополучно. Потом Тимка, привязав шнур за дужку второго чемодана, снова влез на железный бак. Привалившись плечом к забору и упершись подошвами сандалет в ржавые края бака, он подтянул к себе чемодан. Передохнул и принялся поднимать его выше. Вот Тимка поставил его на край забора, вот перевалил через забор.

— Посторонись, Кира! — хрипло сказал разгоряченный Тимка. — Начинаю спуск.

И только он это проговорил, как шнур лопнул, и чемодан грохнулся на землю.

— Ой! — вскричала Кира. — Что ты наделал!

Тимка молчал, перевесившись через край забора. Он смотрел вниз и молчал, словно внезапно лишился языка.

Тут Костика обуяло нестерпимое любопытство, и он, поставив на тропку туесок с вишней, бросился к ящику с водой. Проворно взобрался на ящик с другого бока, схватился руками за край забора, подтянулся.

Внизу по ту сторону забора стояла на коленях Кира, бледная-бледная. А перед ней распластался чемодан с оторванной напрочь крышкой. И всюду вокруг по земле валялись вперемежку дамские туфельки и мужские полуботинки. Их было много — новых модных разноцветных полуботинок с острыми носами и легоньких туфелек на тонких, точно гвоздики, длинных каблучках.

«Зачем Кириной тетке столько обуви понадобилось? — подумал пораженный Костик. — И зачем ей еще… мужские ботинки сдались?»

Он покосился в сторону Тимки, но тот уже не висел на заборе. Его и внизу, у бака, не было.

«Тимка, что же ты не лезешь помогать своей Кире собирать теткину обувку?» — собирался было крикнуть повеселевший Костик, но удержался. Какие-то нехорошие мысли вдруг полезли ему в голову.

Он еще раз глянул на Киру, все в той же неудобной позе застывшую у развалившегося чемодана, и, закусив нижнюю губу, поспешно спустился на землю.

Костик бежал к даче, и доброе сердце его разрывалось от жалости к Тимке.

А Тимка пластом лежал на своей постели, уткнувшись лицом в скомканную подушку.

Остановившемуся на пороге Костику показалось: Тимкины плечи вздрагивают — судорожно, толчками.

«Он… плачет? — ужаснулся Костик. — Тимка — и плачет?»

Костик не знал, что ему делать. Подойти к раскладушке и присесть рядом с братом? Присесть, прижаться своей головой к его голове, растрепанной и курчавой? А вдруг Тимка оттолкнет? Ведь они из-за этой Киры в последние дни стали совсем чужими.

Ни на что не решился Костик, когда Тимка внезапно вскочил и бросился к подоконнику.

— Тимка, что ты делаешь?! — вскричал Костик. — Мы же бабушке… мы же ей решили подарить наш фрегат!

Но было уже поздно. Тимка в один миг сорвал с кораблика его алые паруса. Скомкал в кулаке тряпки и бросил их через голову Костика в сад.

А потом снова брякнулся на раскладушку вниз лицом.

— Тимка, а Тимк, — сказал немного погодя Костик, садясь на раскладушку, — вечером на пристань пойдем бабушку встречать. Недавно телеграмму принесли. Только я не хотел тебе показывать… Не надо, Тимк! Ну не надо же! Слышишь, не надо!