Виктор Баныкин - Бедовый мальчишка

— Так уж и быть, Константин, подарю я тебе пса, — вступил тут в разговор дядя Спиря. — У нас в гараже ощенилась Бильда. Не собака — умница. Подрастут малость кутята, привезу.

Приоткрылась голубая калитка, и в нее просунулась Женькина голова.

— Меня спать уложили, а сами шушукаетесь? — сердито проговорила Женька. Кряхтя и сопя, она перекинула через порожек забинтованную до щиколотки ногу.

Дородная тетя Мотя взвилась, как перышко. Подлетела к калитке, подхватила под мышки Женьку.

— Выспалась, ненаглядная?

— Меня, маманя, кошмары замучили, — залепетала толстуха. — Такой приснился кошмар… Ты думаешь, они тебя одну мучат?

У тети Моти дрогнули на румяном лице орешки-родинки.

— Чего ты городишь, доченька? Какие кошмары одолели?

— Пришла я, маманя, на Волгу, а Волга-то малюсенькая-малюсенькая, как ручеек. Перешагнуть через Волгу можно… Такой, маманя, кошмар!

Все засмеялись. Даже Костик улыбнулся. Но Женька насупила безволосые брови и сказала:

— Ты, Костька, зачем к нам пришел? Папаня и маманя мои, а не твои. Уходи и не надсмехайся!

— Негоже так! — упрекнул дядя Спиря дочь.

— Нет гоже! — настаивала на своем упрямая Женька. — Я хочу, папаня, чтобы ты меня покатал. Покатай меня, папаня с ветерком!

Дядя Спиря посадил девчонку к себе на колени. Спросил:

— Поехали?

Женька тряхнула петушиным хохолком.

— Газуй, папаня!

— Не потакай девке без меры. Баловники вы у меня все… легкомысленные, — сказала как можно строже тетя Мотя. — Пойду на кухню, взгляну, как у меня там Мишка командует.

И она направилась к воротам по-солдатски крупным шагом. А когда за тетей Мотей захлопнулась калитка, Костик проговорил, глядя в землю:

— Дядя Спиря, когда вы соберетесь уезжать, мне с вами можно? Мне только переночевать… Я спокойный, я не воженый.

Почему-то сразу после этого Костик подумал: «Во время ливня лужа до самой лавочки разливалась или нет?»

Шофер перестал качать ногой. Пристально так глянул на Костика глубоко запавшими глазами, зелеными, как у Маришки… Почти такими же, как у нее, лишь чуть-чуть поблекшими.

— Папаня, ну чего ты? — закричала Женька.

— Хватит, хорошего помаленьку.

— А я хочу… я хочу хорошего много! — опять заныла Женька, капризно кривя губы.

Дядя Спиря сбил на затылок свой линялый беретик. Посвистел, посвистел негромко, себе под нос, и сказал:

— Не воженый, говоришь? Я сам, Константин, такой же. Как лягу… ну и шабаш! Будто в тартарары проваливаюсь… Тебе что, надоело на даче? Или конфликт произошел с Тимофеем?

— Он, дядя Спиря, в кино собирается с рыжей… с соседской девчонкой. А я… а я не хочу. Что я ему, нанялся караулить дачу?

— Папаня, а папаня, — снова начала было канючить Женька, но отец прикрикнул на нее:

— Вякни у меня еще! — и Костику: —Взял бы и тебя с собой, Константин, да уж худо больно в том сараишке, где горе мыкаю. Давай лучше так дотолкуемся: пусть Тимофей проветрится… пусть его отправляется в кино, а мы с тобой вдвоем подомовничаем. Заодно обмозгуем и нашу поездку на речку Сок… Найдется у вас на даче для меня местечко ночь скоротать? Ну как, договорились?

— Дядя Спиря! — только и вымолвил Костик, ошарашенный свалившейся на него радостью.

Поздним вечером — кромешно-темным — кто-то постучал в калитку.

«Бабушка!.. Она приехала!» — решил сразу Костик и первым вскочим с постели, обгоняя запутавшегося в одеяле Тимку, первым выбежал в садик.

«Повезло же мне! А если бы заснул, никакого стука не услышал», — думал Костик, подбегая к калитке. Мокрая от росы трава холодила ноги.

Всем своим сердцем, готовым вырваться из груди, он уже был там, на улице, возле бабушки, обнимающей своего любимого внука.

Костик совсем было собрался крикнуть: «Бабуся, а мы телеграмму ждали… Мы же тебя встречать собирались!», но не закричал, сдержался.

Легковая машина, ощупывая кочкастую дорогу двумя ныряющими вверх и вниз добела раскаленными дымными пучками света, отъезжала от ворот, и Костик не мог разглядеть стоящего у калитки человека, и все-таки он уже знал — приехала не бабушка.

«Но кто же?.. Кто к нам приехал? — переходя на шаг, спрашивал себя Костик. — Наверно, адресом ошиблись».

Его догнал запыхавшийся Тимка.

— Костик, кто там?.. Бабушка? — спросил Тимка, спросил излишне громко, возбужденно, с басовитыми нотками в ломком голосе.

— Тише, Тима, это я, Кира, — чуть ли не шепотом сказали по то сторону калитки.

После отъезда машины на улице вдруг воцарилась напряженная, не по-дачному пугливая тишина, и нервный шепоток Киры можно было расслышать, пожалуй, даже по ту сторону дороги.