Герман Матвеев - Новый директор

Константин Семенович покосился на молча сидевшего начальника и подумал о том, что Садовского он вызвал не напрасно. Как-никак, а всё-таки это отец. Случай с сыном, вызов в милицию, томительное ожидание в коридоре и, наконец, разговор со следователем — всё это пробороздило глубокие следы в его душе, и если сейчас посеять семена, они взойдут.

— А вы не думайте, что его надо перевоспитывать, — спокойно ответил Константин Семенович. — Поставьте перед собой другую задачу: сделать из него себе помощника. Не ждите, когда другие это сделают. Мальчик любит технику. Почему бы вам сейчас, летом, когда ребята болтаются без дела, не взять его с собой в гараж, не приучать к работе по ремонту машины, по уходу за ней. Почему бы не посадить его рядом с собой в кабину, и в свободное время заниматься изучением мотора.

— Молод еще… — нерешительно возразил шофер.

— А что значит молод? Сейчас он в таком возрасте, когда мозг жадно схватывает и на всю жизнь запоминает всё, что он видит, к чему стремится и что его увлекает. Он очень быстро освоит машину. Ведь он видит ее… слышит каждый день о технике. Я думаю, что вы не один такой. Работники вашего гаража имеют детей, и многие ребята болтаются без дела. Сговоритесь между собой и поставьте этот вопрос в профсоюзе. Добейтесь, чтобы вашим детям разрешили бывать в гараже и работать с отцами. Профсоюзные деятели сами до этого не додумались. Надо их подтолкнуть. Но предупреждаю… Делать это нужно всерьез. Пускай это будет не игра, не развлечение, а настоящий труд. Не смотрите на своего сына, как на какое-то неполноценное, слабое существо. Уважайте в нем человека.

— Да, да… я понимаю, понимаю, — бормотал Садовский, энергично кивая головой.

— Ну, а если понимаете, то ничего другого я вам больше сказать не могу. Разве только: не бейте сына! Пользы от ваших оплеух не будет.

— А за ларек?

— Сделайте вид, что ничего не знаете, — посоветовал Константин Семенович и протянул руку. — Дайте вашу повестку. — На оборотной стороне он поставил штамп, отметил часы, подписал и вернул назад шоферу. — Можете идти на работу. Вы, кажется, очень торопились.

— Спасибо, товарищ следователь! Значит, можно считать, что Кольку вы отпустите?

— А вам хочется, чтобы его судили?

— Ну что вы! У меня же сердце кровью обливается.

— Я вас больше не задерживаю.

Садовский ушел. Проводив его взглядом до дверей, полковник снял очки, вынул из кармана сложенный вчетверо платок и занялся протиранием стекол. Движения его были неторопливы, словно он умышленно затягивал начало разговора, обдумывая какую-то мысль.

— Странный совет, — близоруко прищурившись на Константина Семеновича, произнес наконец он. — Педагогический совет родителю: «Сделайте вид, что ничего не знаете».

— Согласен. Совет действительно странный, но это единственное, что он может сделать без особого вреда для сына.

— Не понимаю.

— Метод его воспитания прост. Придет домой и будет бить да еще приговаривать: не попадайся, такой-сякой, не попадайся!.. Мы проделали большую работу, и нужно, чтобы мальчик всё это переварил без отцовского вмешательства.

— Теперь ясно, — сказал полковник, надевая очки. — Ну, а за что вы так профсоюзы? Чем они провинились?

Профсоюзы делают много. Сколько у них, например, сейчас детей в пионерских лагерях…

— Вот, вот! Как раз об этом я и говорю. Профсоюзы тратят средства на так называемую оздоровительную кампанию… Задумывались ли вы, что это значит? — спросил Константин Семенович и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Побольше спать, поменьше думать, побольше есть, поменьше делать. Бездумное безделье называется отдыхом. В конце смены ребят, вторично взвешивают и определяют, сколько каждый из них прибавил. Затем все данные складывают, делят на общее число отдыхавших. И получается, что на каждое прибавленное кило затрачено столько-то рублей…

— Ну это уж слишком, — с улыбкой сказал полковник.

— Да, да — так оно и есть. Спросите какого-нибудь начальника лагеря, как отдыхали дети, и он с гордостью ответит: «Прекрасно. В среднем прибавили по кило и двести тридцать два грамма на человека». Уверяю вас, что администрация лагерей заинтересована только в упитанности детей, а потому и весь режим, все мероприятия подчинены этой задаче. Какая всё-таки нелепость! — продолжал Горюнов. — Ну, взрослые еще туда-сюда. Они сами могут распоряжаться своей судьбой. Нравится бездельничать — скучай на здоровье. А дети? Дети растут и развиваются без перерыва на летнюю оздоровительную кампанию. Кроме того, зимой дети живут одним коллективом в школе, о чем-то мечтают, что-то задумывают, и вдруг… на самое лучшее время года, когда так много свободного времени, — коллектив разрушают, друзей разлучают и отправляют в разные стороны. Почему? С какой стати? Только потому, что папы или мамы состоят в разных профсоюзах. Не-ет! Своих ребят я профсоюзу не отдам!