Герман Матвеев - Новый директор

А загадок было много. Уже само получение писем по почте было загадочным. Какой же директор будет приглашать учеников письмом? Да еще каждого в отдельности. Послал бы кого-нибудь из ребят с приказом явиться к такому-то часу, и дело с концом. «Мастера своего дела» — это тоже «не фунт изюму», как выразился Сережа. Интриговал и вопрос, о котором таинственный директор хотел с ними посоветоваться. Посоветоваться! Директор и вдруг — посоветоваться с учениками. И наконец — незнакомая подпись.

«Сколько ни думай, а дома ничего не придумаешь», — решили мальчики и отправились в школу.

В восьмом классе учились дети военных лет, или, как их называли, — «дети войны». И родители, и врачи, и учителя относились к ним иначе, чем к остальным. К «детям войны» снижались требования, при первой же жалобе их освобождали от общественных нагрузок, от занятий спортом, от походов. «Детям войны» внушали — и они к этому привыкли — считать себя физически неполноценными и даже умственно отсталыми.

Юные радисты не составляли исключения. Все они были мнительны. Им казалось, что у них слабое, с какими-то шумами сердце, расстроенная нервная система, плохой аппетит и что-то еще, — они и сами точно не знали. Увлечение радио сдружило мальчиков, но по отношению к классу, а тем более к школе, они жили особняком, не принимая участия в школьных делах. Все их интересы и желания были ограничены только любимым делом.

У подъезда радистов остановил рослый шестиклассник.

— Ребята, вы пришли работать? — строго спросил он.

— Мы не знаем, — ответил Сережа.

— Тогда нечего болтаться в школе. И без вас там сырых набралось невпроворот.

— А ты дежурный? — спросил Валерий.

— Я школьный патруль! — важно ответил мальчик.

— Нас вызвали. Вот видишь, письма…

С этими словами радисты, как по команде, вытащили из карманов письма и показали патрульному.

— А что это за письма? — недоверчиво спросил тот. — Может, вы сами написали? Кто вас вызывал?

— Директор школы.

— Ну да! Не заливайте, — подозрительно прищурился патрульный. — А ну, покажите подпись!

Валерий развернул свое письмо и поднес к самому носу мальчика.

— Пожалуйста, посмотри. Видишь, подписано…

— Го-рю-нов… А кто такой Горюнов? — нахмурился строгий патрульный. И вдруг лицо его засияло: — Да ведь это сам Константин Семенович! — воскликнул он. — У него же такая фамилия — Горюнов! Вот здорово!

Теперь пришла очередь удивляться радистам:

— А кто такой Константин Семенович?

— А вы и не знаете! Ребята, они не знают, кто такой Константин Семенович! — крикнул патрульный пробегавшим мимо двум одноклассникам, но те не обратили никакого внимания на его слова. — Да это же наш новый директор! — продолжал он. — Знаете, какой у нас теперь директор? Во! — патрульный поднял большой палец вверх, но этого ему показалось мало, и он восторженно прибавил: — Мировой!

Теперь всё стало ясно. Оставалось только неизвестным, зачем новый директор вызывал их и о чем хотел советоваться.

— Ребята, только его в школе нет. Он куда-то уехал по делам, — сказал патрульный. — Знаете что! Идите к его заместителю. Комнату завхоза знаете? В первом этаже, за лестницей. Ну, где раздевалка! Там теперь штаб школьного патруля. Клима Жука знаете? Из десятого «а»!

— Знаем!

— Ну вот! Он теперь начальник штаба и заместитель Константина Семеновича по порядку. Поняли? Идите к нему и покажите письма.

Патрульный рассказал всё это таким тоном, как будто говорил о самых обычных, давным-давно известных вещах, и даже удивлялся, что три восьмиклассника никогда не слышали ни о школьном патруле, ни о том, что Клим Жук теперь начальник штаба и заместитель директора. Этот мальчик и сам пришел в школу совсем недавно. Узнав о переменах, он, конечно, не сразу поверил, но, когда разобрался, моментально освоился и стал удивляться, почему другие не знают о таких обыкновенных и приятных вещах. Школьный патруль! А что в этом особенного? Есть же в Ленинграде комсомольский патруль! Строим свой стадион? Ну так что! Вот если бы строили такой же, как Кировский, на сто тысяч болельщиков, тогда бы стоило удивляться. Белые парты? Подумаешь, новость! Всё равно же красить надо. Получили больше белил, вот и красят белыми. Теперь патрульного уже ничем нельзя было поразить, и даже новость о фабрике-кухне он встретил почти презрительно! Давно пора! Девчонкам хоть будет занятие. Смущало его только одно обстоятельство: Клим запретил пускать посторонних, а Константина Семеновича он еще и в глаза не видал. Вдруг он не узнает директора и не пустит в школу? Вот будет скандал!