Вильям Козлов - Юрка Гусь

— А второго парашютиста поймали? — спросил Стасик.

Капитан встал, подошел к карте и карандашом потыкал в красный кружок.

— В этом районе скрывается. Парашют нашли, а диверсант пока гуляет…

— Дик бы его накрыл, — сказал Гусь. — Сцапал бы как миленького.

— Сыт он у тебя?

Юрка со Стасиком снова переглянулись.

— Сыт, — сказал Юрка. В этом вопросе он уловил что-то большее, чем простое любопытство. Уж не хочет ли дядя Вася отнять у него Дика? Так вот почему он так с ними разговаривает! Как говорится, мягко стелет, да жестко спать. Нет, Дика Юрка никому не отдаст. А если силой отберут — позовет летчиков. Они-то уж не дадут ни его, ни Дика в обиду.

— Верно говорит Гусь? — обратился капитан к Стасику.

Этого Юрка больше всего боялся. Стасик врать не станет. Не такой он человек. И верно, Юркин друг лукавить не стал.

— Юрке самому есть нечего, — сказал он. — А Дику много надо, я знаю. У нас в Ленинграде был Байкал… У Дика остались кожа да кости. Он теперь и шпионов-то ловить не сможет.

— Милиционер Егоров говорил, что скоро хлеба по сто граммов прибавят. — На Юркиных щеках так и заходили желваки. Голос его срывался. — Маргаритка каждый день по котелку с супом таскает… Ты же видел, она несла, когда мы ехали? — угрюмо посмотрел он на друга.

— Несла, — сказал Стасик.

— Для служебной собаки это не еда, — сказал капитан.

— Режьте меня, а Дика не отдам! — Гусь вскочил с дивана. Губы его подергивались, глаза стали влажными. Стасику показалось, что он сейчас заплачет. Но Юрка не заплакал. Он наотмашь провел рукой по лицу, и губы его сразу перестали дрожать, а глаза стали сухими, колючими.

— Ишь взвился, — усмехнулся капитан. — Никто не собирается у тебя собаку отбирать. Хотя вообще-то сам должен понимать: время военное и служебным собакам место в армии. Знаю, что это собака погибшего летчика.

— Северова, — сказал Юрка. — Он был мой друг. Режь — не отдам Дика.

Жорка Ширин ничего не понимал. Капитан, вместо того чтобы отправить их всех на гарнизонную гауптвахту или как следует отругать, разговаривает с этим Гусем, как со старым приятелем. И Гусь его совсем не боится. Ишь развалился на диване, будто и вправду в гостях.

— Меня мамка дома ждет, — плаксиво сказал Жорка. — Отпустите!

— Может быть, с нами пообедаешь? — предложил капитан.

— Меня и рядом-то не было, когда она взорвалась, — снова захныкал Жорка. Он решил, что капитан намекает на казенные харчи, то есть на кутузку.

— Я разве тебя держу? — сказал дядя Вася. — Иди к своей мамке.

Жорка провел кулаком под носом, захлопал рыжими ресницами.

— А часовой? — спросил он.

— Иди, — сказал дядя Вася.

Рыжий, не глядя на ребят, на цыпочках засеменил к двери. Осторожно отворил, проскользнул в щель.

— Ну, а вы, знаю, народ не гордый, — дядя Вася взглянул на часы. — Обедать!

В просторной столовой за длинным столом сидели солдаты. Капитан усадил ребят за маленький стол, а сам пошел на кухню. Вернулся вместе с высоким поваром в белом халате и в пилотке.

— Солдатский борщ вас устраивает? — спросил повар.

— Не плохо бы, — сказал Гусь и облизнулся.

— За мной, — скомандовал повар. — Держите равнение на кухню.

Он налил им по полной тарелке жирного борща, нарезал хлеба. Все это пришлось самим тащить на стол.

— На второе гречневая каша, — сказал повар и весело подмигнул: — Тарелки не скушайте… Где новые возьму? Карапузы.

Каша была с маслом, вкусная. Юрка выскреб тарелку дочиста и отправился на кухню за добавкой. Повар поддел черпаком солидную порцию, шмякнул на тарелку, сверху щедро полил маслом.

— Я гляжу, парень, ты широкоплеч… в брюхо, — сказал он.

— Ты сморчки ел, дядя? — спросил Гусь.

— Сморчки? — повар покачал головой. — А что это такое?

— Грибы такие в лесу растут… Попробуй.

Юрка забрал чашку и поспешил на место. Капитан со Стасиком, отложив в сторону ложки, разговаривали.

— Был я в Эрмитаже, Русском музее, — говорил капитан. — Картины-то вывезли?

— Спрятали, — сказал Стасик. — А памятник Петру в землю закопали.

— Коней с Аничкова моста убрали?

— Закопали, — сказал Стасик. — Ни одна бомба не достанет.

Юрка всю кашу не стал есть. Вообще-то ему уже есть не хотелось. И так после первой чашки живот раздуло. Это для Дика. Но вот беда — некуда положить. В столовой ничего подходящего не видно. Солдаты ушли и даже кусочка бумаги на столе не оставили. Пришлось Юрке стащить с головы пилотку и туда вывалить кашу.