Виктор Алексеев - Последний бобр (сборник)

Любит Джим ходить с Максимом Ивановичем на этюды. Как только начнет хозяин складывать этюдник, берет легкую скамеечку, Джим радостно скулит, знает — бегать ему по берегу реки, купаться, гоняться за птицами, ловить полевок. Мышей он не ест, а замучает до полусмерти и несет Максиму Ивановичу: мол, видишь, какой я охотник, принимай добычу.

Когда Джим подрос настолько, что стал похож на овчарку, правда с короткими ногами, как у отца, но с такой же мощной грудью, хозяин решил на ночь сажать собаку на цепь. Будка, в которой раньше жил красавец Джек, теперь стала домом для Джима.

Долго непоседливая натура собаки не могла примириться с будкой и цепью, первое время пес даже отказывался от еды, рыча и скуля от негодования. А поздно вечером вдруг весь поселок услышал, как жалостливо, в долгом пугающем вое Джим выражает свою вековечную суть.

У собак, как и у людей, есть друзья и враги. Друзей у Джима было много, особенно нравились ему дети, может быть, потому, что сам он никак не мог осознать, что вырос и никто не сдерживал его упреком: «Как тебе не стыдно, ты уже такой большой!..» Он по-прежнему бегал за мальчишками, приносил заброшенную в кусты палку, плавал за мячом и позволял впрягать себя в тележку.

К своей матери Ладе Джим относился почтительно. Как только она недовольно обнажала желтые, порядком стесанные зубы, Джим оставлял вкусную косточку и уходил. Свое уважение пес выказывал и Максиму Ивановичу.

Где бы ни находился Джим, услышав голос хозяина, стремительно несся к нему. Только раз Джим ослушался. Человек из соседнего поселка, проходя мимо сада, увидел тележку и позарился на нее. Стал выкатывать, а тут Джим загородил выход.

Сколько времени пробыл этот человек в саду, неизвестно, но когда Максим Иванович пришел накормить собаку, Джим сидел взъерошенный и, оскалившись, рычал на непрошеного гостя. Даже при хозяине собака не хотела выпускать человека. Пришлось Максиму Ивановичу силой отгонять и привязывать Джима.

— Ну, я тебе припомню это, ублюдок [Ублюдок — помесь собаки с волком или собаки с лисой],— пригрозил неизвестный. Этот случай и повлек за собой дальнейшие печальные события.

В понедельник днем в поселке раздались выстрелы. Первым был убит рыжий Шарик, потом была брошена в кузов автомобиля подстреленная Жучка. Джим, освобожденный от цепи, бродил возле сада. Выстрелы и собачий визг насторожили его, и пес сразу же спрятался в будке.

Автомобиль затормозил у калитки сада, и два человека выпрыгнули из кабины: один с палкой, другой с ружьем. Джим зарычал и высунул голову из будки.

Прозвучал выстрел, что-то горячее чиркнуло по лбу собаки и разорвало ухо. Пес заскулил и сжался в своем укрытии, но палка не давала покоя, больно вонзаясь в грудь и тело собаки. Джим захлебнулся в ярости и озверел. Мощным толчком он выскочил из будки, и острые зубы его дважды сомкнулись на руке обидчика.

Человеческий вопль огласил округу:

— Стреляй в ублюдка!

Но разве стреляют, если собака висит на человеке? Так можно задеть и товарища.

Но выстрел все же прозвучал, снизу, прямо в бок собаки. Джим кувыркнулся и затих, но только человек перезарядил ружье, как собака неожиданно кинулась на обидчика, прокусила брюки и вырвала клок мяса.

Ружье выпало, и оба «охотника» позорно бежали. Джим пополз к будке, но не дополз, потерял сознание.

Если бы история жизни собаки закончилась на этом эпизоде, то не стоило и рассказывать ее. Но Джим выжил, хотя остался хромым на левую лапу, со шрамом на лбу и разорванным ухом.

Спустя какое-то время Максима Ивановича вызвали в суд, потому что один из «охотников» остался калекой. Джим перекусил ему сухожилие. Суды существуют для того, чтобы защищать права людей, а не животных, но этот суд оправдал собаку. Именно тогда на ошейнике пса мальчишки написали химическим карандашом: «Джим — победитель живодеров».

А через месяц ночную тишину снова разорвал невыносимо тоскующий вой собаки. Болит у нее плечо и лапа, думали люди, вот и воет. А наутро узнали, что умер Максим Иванович, старый учитель рисования.

На два дня оставил Джим по-осеннему нарядный сад. За это время родственники Максима Ивановича собрали урожай: яблоки, груши, сливу; захватили с собой кое-что из вещей, заколотили двери, окна дома и укатили в город. А Джим эти два дня провел на кладбище. Оно находилось в двух километрах от поселка.

Джим никогда не видел такое несуразное поле с огромными камнями и железными решетками, которые то и дело надо обходить. Здесь можно без конца плутать и, если бы не устойчивые запоминающиеся запахи, легко потерять место, куда спрятали Максима Ивановича.