Мария Прилежаева - Семиклассницы

Встреча, к которой Тася так тщательно готовилась, была испорчена. Но она сразу перестала рыдать и пригладила волосы.

— На таких плакс противно смотреть, — сказал Дима. — Не знаю, как мы с ними вместе учились.

Надежда Федоровна не заступилась за Тасю.

— Я думаю, — заявила она, — у них в седьмом «А» есть и неглупые девочки.

Тут Федя Русанов, который совсем недавно высмеял седьмой «А» и даже сделался для этого случая стихотворцем, неожиданно заявил:

— Например, Женя Спивак. Я с ней живу через площадку. За ней и не угонишься, сколько она книг прочитала, Популярную астрономию, занимательную физику, о путешествиях… Все не перечислишь.

Тася обомлела. Федя Русанов, сочинитель, из-за которого она так тяжело потерпела и пожертвовала классом, с постыдным бездушием отвернулся от нее. Недоставало только, чтобы ему понравилась большеротая Женька Спивак!

— Одно ясно, — заявила Надежда Федоровна: — тот, кто с утра до вечера смотрится в зеркало, остается в конце концов с переэкзаменовкой.

— Точно, — с невозмутимым спокойствием подтвердил Федя. Тася почувствовала укол в сердце. Федино вероломство сразило ее.

Не было смысла выяснять отношения. Тася решила забыть свою неудачную любовь, хотя Федя в лыжном свитере был поразительно похож на чемпиона спорта.

Тася взялась за дело и учила теперь уроки до самого сна, но все равно не успевала выучить. Ей было нестерпимо скучно. Она с тоской ожидала, когда, наконец, подругам надоест ее презирать за то, что она им изменила, когда, наконец, кто-нибудь скажет: давай, дружить и вместе заниматься.

Но никто этого не предлагал. Все, кажется, привыкли обходиться без неё.

Оставалось одно: пропадать в одиночестве, но тут произошло событие, которое переменило Тасину жизнь.

Вечером все сидели вокруг стола. Дима читал, Надежда Фёдоровна вязала кофточку, Тася учила историю и по пятнадцати раз повторяла каждую дату, зевая и думая о постороннем.

Из черного круга репродуктора раздался знакомый густой бас: «Слушайте важное сообщение…»

Тася обрадовалась законному поводу устроить передышку и немедленно отодвинула учебник.

«Приказ Верховного Главнокомандующего… — торжественно возвестило радио. — В боях за овладение городом отличились войска подполковника Добросклонова…»

Дима вскочил, опрокинул стул и закричал:

— Мама!

Надежда Федоровна поднялась с места. Она побледнела, потом покраснела, потом, в волнении, снова опустилась на стул.

Тася не сразу поняла:

— Что такое? Это папа?

Дима прыгнул на диван и сделал стойку вниз головой.

— Папе салют! Ура, папа! Трум-ту-тум!

В семье Добросклоновых ликование не смолкало до поздней ночи. Без перерыва трещал телефон, и Надежда Федоровна повторяла в трубку одно и то же:

— Ах, спасибо! Конечно, не ожидала. Ах!

Дима, блаженно смеясь, передразнивал Надежду Федоровну:

— «Ах, ах, ах!» Вот тебе и «ах!» Ура! Папе!

Надежда Федоровна покрыла стол новой желтой скатертью, хотя было поздно и никто не мог придти. Скатерть топорщилась на углах, и в комнате сразу стало необыкновенно красиво.

— Будем праздновать, — сказала Надежда Федоровна и поставила на стол бутылку портвейна.

— И мы тоже? — спросила Тася, указывая глазами на портвейн.

— Конечно, конечно, — ответила Надежда Фёдоровна, волнуясь. — Ах, дети! А мы-то вчера обыкновенно жили, как всегда, и легли спать обыкновенно. А они… Дима, ведь ночью, взяли город? Ночью?

— Мама! — в восхищении закричал Дима. — Ты как маленькая! Ты даже смешная.

Надежда Федоровна налила всем понемногу портвейна, раскраснелась и сказала торжественно, как будто произносила речь на важном собрании:

— Дима и Тася! Я буду счастлива, если вы будете похожи на отца и все мы будем достойны вашего отца.

Она несколько раз повторила «буду» и «будем», и у нее получилась не очень складная речь. Но произнеся ее, она крепко расцеловала Тасю и Диму.

Тася в эту ночь долго не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок в жестокой и счастливой бессоннице. Мысли непривычно обрушились на нее, и Тася никак не могла в них разобраться. «Буду по порядку думать, — решила Тася. — Сначала об этом». И сначала она начала думать об отце. Она привыкла слушать по радио, что наши войска берут города, но никаких ясных представлений не связывалось у Таси с сообщениями об умелых обходах, решительных штурмах и жестоких сражениях. Тася даже не задумывалась о том, что это такое.

Теперь, всматриваясь в темноту, она пыталась представить вчерашнюю ночь. Был снег. Может быть, ветер свистел над полем и городом, которого она никогда не видела. Женщины и дети спрятались в подвалах, а в это время войска ее отца в результате умелого обхода… Как же они? Значит, незаметно обошли город ночью. И решительный штурм. Ее отец вел войска.