— Пей.
— А остальным? — строго спросил Карымшаков.
Неизвестный тут же повесил табличку: «Обед».
Тогда рядовой Карымшаков молча отстранил стакан и коротко сказал неизвестному:
— Уходи.
Неизвестный посмотрел на Карымшакова с невыразимой грустью.
Факт четвёртый: странное происшествие на почте.
По словам заведующей, рядовой Карымшаков трижды на дню отправлял одну и ту же бандероль и она трижды непонятным образом выскакивала из опломбированного и опечатанного почтового мешка обратно. По свидетельству заведующей, Карымшаков отбивался от настырной бандероли двумя руками. Однако — и это заведующая твёрдо помнит — бандероль в итоге победила: Карымшаков сунул её под мышку и, чуть ли не рыдая, ушёл.
И наконец, факт пятый, самый необъяснимый и последний.
Недели через две в поведении незнакомца неожиданно наступил разительный перелом:
в случае появления дождя зонт раскрывался теперь не только над Карымшаковым, но и над остальными; газированная вода отпускалась не только Карымшакову но и другим;
прежняя надпись на ящике — «Бесплатные услуги. Чистим сапоги» — сменилась другой: «Каждый солдат сам обязан чистить свои сапоги».
— Кто тебе этот дядька? — с удивлением спрашивали солдаты. — Родственник?
— Дальний, — отвечал Карымшаков. — Иллюзионист из нашего сельского цирка.
— Выходит, и газировка у него не настоящая, и зонты, и ящик для сапог?
— Это всё настоящее. У иллюзионистов всё настоящее, — успокаивал Карымшаков.
Фактов, как видим, скопилось более чем достаточно, и капитан Насибулин решил по душам поговорить с подчинённым.
Однако рядовой Карымшаков опередил его. Он пришёл сам, тихий и взволнованный, и сказал:
— Товарищ капитан, разрешите обратиться по личному вопросу?.. Не могли бы вы устроить мне экзамен по сольфеджио?.. — В руке рядовой Карымшаков держал маленькую тыквочку. — А то без этого он никак не уезжает.
После столь удивительной просьбы капитан Насибулин, естественно, не мог не спросить: кто не уезжает, куда не уезжает и почему?
Пришлось рядовому Карымшакову объяснить всё.
2
— Как вы знаете, товарищ капитан, родом я с предгорий Копетдага. У нас там есть и горы, и оазисы, и пустыни. Земля древняя, удивительная и во многом ещё загадочная. До сих пор считалось: родина джиннов — Аравия. Однако профессор Семёнов, с которым я до армии вёл археологические раскопки и который обучил меня игре на нескольких музыкальных инструментах, но, к сожалению, не успел обучить нотной грамоте, утверждал, что родина джиннов — Копетдаг. Я этому не верил. Теперь верю.
Месяц назад я получил из дома посылку: урюк там, кишмиш, вяленая дыня и так далее. И ещё маленькая тыквочка. К тыквочке была приложена записка. От мамы. «Дорогой мой и ненаглядный Рахим…» В общем, сами знаете, как они все пишут.
— Знаю, — сказал капитан.
— «Абрикосы и виноград в этом году хорошо уродились, хлопок и того лучше. Кланяются тебе отец, сёстры твои Фатима и Гюльсары и твой младшенький братик Пулат». Тот ещё фрукт, товарищ капитан, я вам доложу. «Будешь есть кишмиш и урюк — обязательно поделись с товарищами…» Просто смешно, товарищ капитан. Как это она себе представляет? Я залезу с головой под одеяло и стану тайком от всех есть кишмиш?.. А дальше в записке вот что: «Ещё посылаю тебе эту маленькую тыквочку. Открой её, когда будешь один». Слово «один» три раза подчёркнуто синим карандашом. Мама у меня бухгалтер. Товарищ капитан! Хотя маму свою я иногда критикую, но всё равно люблю.
— Понимаю, — сказал капитан.
— А если критикую Пулатика… В общем, с него всё и началось.
Сидел он однажды, выдалбливал тыквочку и вдруг говорит:
— Думаю, нашего Рахима уже наградили.
Папа читал газету. Мама пекла лепёшки. Сёстры Фатима и Гюльсары собирались на танцы.
— Чем наградили? — не сразу понял отец.
— Орденом. Сначала ранили, а потом наградили. — Но, увидев, что сказанул что-то не так, поправился: — Ну… может, сначала наградили, потом ранили.
Видно, мысль о ранении прочно засела ему в голову.
Мама, конечно, в слёзы. Сёстры тоже. Папа взялся за ремень:
— Думай, что говоришь!
Однако дело своё Пулатик сделал.
Мама заявила, что вот только допечёт лепёшки и уезжает ко мне. Сёстры заявили, что тоже. Пулатик сказал, что папа всё время дерётся и потому он тоже с ним не останется, и пошёл укладывать свои вещи: бронетранспортёр, тыквочку, резинового ишака, велосипед.
Читать дальше