Анна Антонова - Девушка лучшего друга

– Вам все равно неинтересны наши взрослые беседы, – пояснила тетя Ира, и никто не стал ей возражать.

Я с любопытством посмотрела на вновь прибывший экземпляр: высокий, широкоплечий, темноволосый – классический положительный герой из американского фильма. Лицо немного уступало фигуре, но мужчине, как гласит поговорка, достаточно быть чуть красивее обезьяны. Впрочем, щуплый русоволосый Женька все равно терялся на фоне эффектного незнакомца.

– Олег, – представился парень. – Я из другой группы, – пояснил он свое чудесное появление. – Вы где успели побывать?

– В Хельсинки и Стокгольме, – охотно поддержала разговор Ника. Похоже, ей было неважно, с кем флиртовать.

– И мы, – обрадовал он. – Похоже, параллельными курсами следуем. Здорово, будем пересекаться иногда, а то у нас в группе одни пенсионеры.

– У нас та же ерунда, – сочувственно кивнула Ника, одним махом тоже записав нас с Женькой в пенсионеры.

– А завтра вы куда?

– Здесь, в Осло, на экскурсию по городу.

– И мы тоже, – обрадовался парень. – Увидимся тогда! Давайте, до завтра.

Каким-то непостижимым образом он умудрился за время короткого разговора поесть, хотя наши тарелки оставались почти полными.

Олег обменялся с Женькой степенным рукопожатием, кивнул нам с Никой, послал ей отдельную интригующую улыбку и удалился в закат.

Повисло неопределенное молчание.

– Что такие грустные? – наконец спросила Ника.

Я пожала плечами, Женька отделался невнятным фырканьем.

– Вам еще что-нибудь принести? – любезно осведомилась она, поднимаясь со стула.

Мы отрицательно покачали головами.

– Ладно, пока тогда, – бросила она и упорхнула следом за парнем.

А мы остались за столиком, как заправские пенсионеры.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – глядя в тарелку, пробубнил Женька. – А то завтра на экскурсию рано вставать…

Он неловко поднялся из-за стола и, сутулясь, пошел к выходу из ресторана, а я оказалась одна за уставленным тарелками столом. Так грустно закончился наш первый день в Норвегии.

Утром мы привычно собрали чемоданы, погрузились в автобус и поехали в центр Осло. Почему-то встреча с этим городом вызывала во мне особенное волнение. Про Хельсинки я слышала мало, и он ничем меня не поразил. Стокгольм вполне оправдал легенду о городе-сказке, где живет лучший в мире Карлсон. А вот про Осло я совсем ничего не знала, чувствовала только мистический ореол этого сурового места.

– У меня к вам будет небольшая просьба, – едва не сбила мой возвышенный настрой Марина. – Один из членов нашего экипажа страдает аллергией, поэтому я очень прошу вас не пользоваться духами и дезодорантами с сильными запахами.

Так как «экипаж» состоял из гида и двух сменявших друг друга водителей, можно было предположить, что аллергией страдает она сама.

В Осло мои ожидания оправдались на все двести процентов! Когда мы приехали в центр города, сразу стало понятно – голова у людей в этой стране устроена как-то по-другому. Строгая архитектура, громоздкие скульптуры с каменными – в прямом и переносном смысле! – угрюмыми лицами, даже клумбы с фонтанами суровые и торжественные. Видимо, свой отпечаток на сознание накладывал холодный климат, хотя сейчас о нем ничего не напоминало, погода стояла по-настоящему летняя – жаркая и солнечная.

– Плюс тридцать в тени, – объявила утром Марина. – Повезло вам. На моей памяти такой погоды здесь не было уже года два.

Я представила, как окружающий меня пейзаж выглядит при низком небе, дожде, ледяном ветре с фьорда, и поежилась. Если даже яркое солнце и голубое небо не спасают, вряд ли тут очень уютно.

– Наверное, вы уже оценили особый стиль архитектуры Осло, – как будто прочитала мои мысли Марина. – Суровая северная природа повлияла также и на живопись. Наверняка все вы слышали о знаменитом норвежском художнике Эдварде Мунке.

– Которого воруют? – спросил кто-то.

– Точно, – кивнула Марина. – Его самую известную картину «Крик» много раз пытались украсть из музея. Хорошо, что Мунк сделал несколько вариантов.

– Запасливый! – хихикнул кто-то, а Женька негромко – видимо, стыдно было за свое невежество – поинтересовался у меня:

– Что за Мунк?

– Художник, – послушно ответила я.

– Это я понял! А что за картина «Крик»?

– Ну как тебе сказать… – я замешкалась, зачем-то оглянулась по сторонам, словно надеялась увидеть где-то картину Мунка, и… увидела!

На лотке с сувенирами висели магниты, и на одном из них я разглядела знакомого человечка, зажимающего уши руками.