Юрий Сальников - Шестиклассники

— Это что?

— Для корчажки, — объяснил Федя и предложил: — Поехали в воскресенье. Мы с дядей Сашей на рыбалку хотим.

— Поехали, — охотно согласился Лёня, но подумал и печально добавил: — Мать не отпустит.

Федя на это ничего не ответил, посмотрел на небо и, подражая, должно быть, своему дяде Саше, заметил:

— Погода будет клёвая.

Лёня тоже посмотрел на небо и промолчал: тучи стали ещё гуще и чернее — скорее всего вообще никакой рыбалки в воскресенье у Феди с дядей не получится.

А Федя, понаблюдав, как приятель набирает в ведро уголь, полез в карман.

— У меня ещё складник есть. Дядя Саша подарил.

Лёня бросил лопату, стал рассматривать новый перочинный ножик.

— Давай меняться.

— На что?

Лёня задумался: вроде не на что.

— И сапоги тебе дядя Саша подарил? — спросил он, чтобы хоть что-нибудь сказать. Сапоги у Феди были хорошие — тоже новые.

— Ну да.

Лёня вздохнул: вот жизнь у Федьки! Не родной дядя Саша, а так заботится о нем — и рыбалка, и сапоги, и ножик. А тут в кои-то веки уроками решил заняться, и то за углём послали!

Лёня с яростью всадил лопату в кучу угля, но раздумал сыпать в ведро и потянулся за Фединой верёвкой.

— Длинная?

— Пятнадцать метров.

— Давай проверим.

Они принялись разматывать верёвку.

Через весь двор донесся сердитый возглас — должно быть, выглянувшей из подъезда Лидии Тарасовны:

— Леони-и-ид! Куда запропал?

— Ух! — спохватился Лёня.

Он торопливо заполнил ведро и бегом, припадая от тяжести на одну ногу, бросился к дому.

А в кухне, желая поскорее отделаться от ноши, заспешил и так двинул ведром о ножку стола, что уголь рассыпался по полу чёрной лентой. Соседка, стоящая у плиты, покачала головой:

— Что же ты опять наделал, ай-ай!

Как будто Лёня всегда рассыпает уголь!

Эта худущая старуха с проволочными очками на носу и с неизменной папироской во рту с давних пор числится у Лёни в самых непримиримых врагах. Когда-то она угощала Лёню конфетами и пряниками. Встретит, спросит: «Как жизнь, товарищ Галкин?» — и сунет конфету.

Почему она его так называла, десятилетний товарищ Галкин не задумывался, а сладости поедал с удовольствием, и отношения с соседкой в ту пору у него были прекрасные. Но постепенно они испортились. Однажды его за что-то сильно поругала мать. Он вышел на кухню, а там оказалась соседка. Должно быть, она слышала разговор Лёни с матерью и пристыдила его. А он заявил, чтобы она не лезла не в свое дело, и ушёл, хлопнув дверью. Мать потом дополнительно поругала его за грубость. Тогда он почувствовал к соседке неприязнь и не стал заходить в её комнату за сладостями: маленький, что ли, сосать конфетки? Он вообще старался поменьше с ней встречаться. Это было нетрудно, потому что из своей комнаты Елена Максимовна выходила редко. Обеды она почти не готовила, а всё больше пила чай, разогревая его прямо в комнате на плитке, не отрываясь от чтения. Иногда Лёня всё-таки сталкивался с нею случайно, и тогда она, словно не замечая его неприязни, по-прежнему интересовалась, что у него нового, как идёт жизнь, и лезла с разными советами, даже с выговорами.

Вот и сейчас она потребовала, чтобы Лёня взял веник и убрал с пола просыпавшийся уголь. Лёня ухмыльнулся, думая, что Елена Максимовна шутит, но она настойчиво повторила:

— Бери, бери! Сумел свалить, сумей убрать!

— Да ладно вам, — отмахнулся Лёня.

— То есть как ладно? — рассердилась она и, подбежав к тазу, сама схватила веник и стала совать Лёне в руки.

Матери в кухне не было. Лёня, конечно, не думал подметать. Он небрежно ударил по венику, и тот вывалился из рук Елены Максимовны. У старухи даже очки на лбу подпрыгнули.

— Стыдно, товарищ Галкин! Лентяем растёшь! Бездельником! Подумай!

Этого Лёня уже совсем не мог стерпеть.

— Нечего мне думать! — крикнул он. — И не вам учить — бездельник! Сами нигде не работаете, только книжки читаете!

— Я? — От волнения Елена Максимовна сняла и протёрла очки.

Лёне стало смешно, что он так напугал старуху, и он захохотал.

— Вы! Вы!

— Что здесь происходит? — раздался сзади голос.

На пороге стояла мать.

Лёня, не ответив, прошмыгнул в комнату.

А в кухне обиженно, взволнованно заговорила Елена Максимовна.

Лёня раскрыл учебник по истории, но заниматься не мог: глядя на страницу, он ждал мать. Она не замедлила явиться. Остановилась посередине комнаты, посмотрела на Лёню с грустью, потом тихо произнесла с такой горечью, будто обижена была не соседка, а она сама: