Юрий Сальников - Шестиклассники

— Потом, — кивнула Маша на дверь, в которую уже входила Таисия Николаевна, и только добавила: — Таисия Николаевна тоже с нами в лес пойдёт!

Поздоровавшись с классом, Таисия Николаевна заметила:

— Галкин, ты опять не на своём месте?

На этот раз он сидел рядом с Андреем Лядовым.

— Вы сами обещали рассадить нас с Гроховским, — поспешно сказал Лёня.

— Хорошо, — учительница оглядела ряд, на котором находилось звено Маши Гусевой. — Сядешь с Эммой Жарковой.

— Нет, нет, — шумно запротестовала Жаркова. — Я не буду с ним!

— Оставь капризы, Эмма!

— А я не хочу, — упорствовала Жаркова. — Никак не хочу!

Неожиданно поднялась Маша.

— Таисия Николаевна, вы вправду не садите с ней Галкина. Она сама разговаривает. Только хуже будет.

Учительница подумала.

— Что ж, это причина веская. В таком случае, сделаем иначе: с Эммой сядешь ты, а Галкина попросим на твоё место к Ане Смирновой.

— Ко мне? — Тут уж растерялась Аня. — Таисия Николаевна, мы с Машей третий год сидим…

— Здорово получается! — раздался насмешливый голос Лядова. — Никому Галкин не нужен!

— Такой, видно, хороший! — поддакнул Шереметьев.

— Прекратите неуместные шутки! — строго сказала учительница и обратилась к Ане: — Не будем спорить. Ты староста и должна понимать.

Сзади послышались стук крышки по парте и какая-то возня. Не дожидаясь дополнительных указаний, Галкин уже стоял сбоку от Маши Гусевой с сумкой в руках, молча глядя, как она собирает учебники, чтобы освободить ему место. И едва она вышла из-за парты, как он с решительным видом плюхнулся на сиденье, бросив возле себя сумку.

— Подумаешь, не хотят! — буркнул он так, чтобы Аня услышала.

Опустив голову, Аня покраснела. Ну, не обидно ли обернулось? Только из-за того, что ты староста и сама соблюдаешь дисциплину, сиди теперь с отъявленным озорником да ещё присматривай за ним, если он будет шуметь.

И в классе уже шепчутся:

— Галчонок среди девчонок!

Галкин обернулся, погрозил кому-то незаметно от учительницы кулаком, потом, шумно завозившись, делая вид, будто ему всё нипочем, широко расселся, расставив локти, и нарочно столкнул Аню.

Аня отодвинулась к самому краешку парты. А Галкин с минуту посидел тихо, но, увидев, что Таисия Николаевна в стороне выясняет какой-то вопрос с Валерием Петренко, опять заёрзал, полез под парту и ещё раз, как бы невзначай, уже в бок, толкнул Аню.

Она повернула голову и увидела, что, усаживаясь, он нагло ухмыляется. Тогда она не выдержала:

— Знаешь что? Не лезь! Сел, так сиди!

Должно быть, она выпалила это очень решительно, потому что усмешка на лице Галкина погасла. К тому же её слова прозвучали в полной тишине: Таисия Николаевна как раз кончила беседовать с Петренко и замолчала. Возможно, Галкин подумал, что ему попадёт от учительницы, и присмирел. Но Таисия Николаевна молча прошла к своему столику, словно ничего не слышала.

— Мы остановились с вами позавчера…

Лёня больше не задевал Аню. А она, не поворачивая головы, чувствовала, что он смотрит в её сторону, на учительницу, а может, и прямо на неё — разглядывает сбоку. Она невольно подняла руку и проверила: не загнулся ли воротничок? И опять покраснела: недоставало ещё из-за Галкина заботиться о своем виде!

Невольно нахмурившись, она принялась слушать учительницу, но всё время отвлекалась: Маша сидела всегда тихо, будто её и не было за плечом, а этот Галкин громко сопел и беспрерывно возился так, что скрипела парта.

Неизвестно, что он ещё выкинет на перемене.

Но на перемене Галкин ничего не «выкинул». Он вскочил с места, позвал Лядова: «Эге-ге, Андрюшка, двинули!» — и оба исчезли.

Зато неожиданный скандал учинила Эмма Жаркова.

Едва Таисия Николаевна вышла, как Эмма подлетела к Маше Гусевой, разъярённо потряхивая кудрями.

— С ней не садите! Сама разговаривает! Хуже будет! Какие нашлись хорошие!

— Ну что ты шумишь? — прервала её Маша. — Не хотела сидеть с Галкиным, вот и не посадили.

— Спасибочки, спасибочки! — закривлялась Эмма, приседая. — Без вас не справлюсь! Обвинили в чём попало и довольны! Спасибочки! — повторила она и вдруг завертела перед Аней растопыренными пальцами. — Вот и сиди теперь с ним, сиди!

Фыркнув, словно кошка, она удалилась.

— Ненормальная, — пожав плечами, спокойно проговорила Маша и добавила: — А разве я неверно сделала? С ней никак его нельзя было. Если уж всунули нам в звено, так мы не должны распускать.