Юрий Сальников - Шестиклассники

Ребята были в восторге. Они окружили Кузеванова и рассматривали ящичек, который оказался в его руках, будто этот ящичек уже сейчас мог перенести всех в будущее.

— Опускаю свое предложение! — засмеялся Галкин, делая вид, словно просовывает в отверстие ящика бумажку.

Стасик подошел к Лёне.

— Интересно, правда?

Но Галчонок вдруг помрачнел и ответил грубо:

— Проваливай к своему Димке!

И, обхватив Олега Возжова за плечи, он демонстративно повернулся к Стасику спиной.

— Да ты что? — удивился Стасик, хотя понимал, на что обижен Лёня, и сам чувствовал, что дружба у них оборвалась и ничем её уже не восстановишь.

Ну что же! Пусть так! Стасик поджал губы. У каждого своя дорога. Он — «паинька», а Лёня — озорник. Зато теперь он, Стасик Гроховский, будет хорошо учиться, выполнять общественные поручения, и его все будут только хвалить. Вот и сейчас он с лёгким сердцем придёт домой, расскажет маме, что его выбрали в редколлегию, и сядет готовить уроки, за которые давно не принимался с таким усердием. А завтра с рыжим Эдиком Зайцевым они обдумают первый номер стенной газеты. А потом начнут готовиться к путешествию в будущее, он внесёт предложение построить ракету и возьмётся сделать её чертёж. И всё будет хорошо, всё получилось правильно…

Но чем больше убеждал себя Стасик, шагая по хмурой улице один-одинёшенек, тем неспокойнее становилось у него на сердце, и росло откуда-то появившееся сомнение: а так ли уж всё хорошо получилось у него с Лёней Галкиным? Всё ли правильно?

Лёня Галкин превосходно понимал, что и этот год в школе начался для него очень плохо, совсем не так, как хотелось в день переклички — помните, когда он на совесть готовил свои тетради и учебники?

А почему всё пошло шиворот-навыворот, он сказать не мог. Должно быть, просто ему не везёт. Он это заметил давно.

Вот, скажем, не всегда ребята делают домашние задания. Ну, ответит сегодня кто-нибудь по истории, а завтра её уже не учит — надеется, что учитель не станет спрашивать два раза подряд. И многих действительно не спрашивают. А если Лёня не выучит, его, как нарочно, вызовут.

Или вот на физике… Мычат потихоньку другие вслед за Геннадием Сергеевичем, и ничего. А замычал Лёня, и физик поднял его на ноги, застыдил перед всем классом.

А на пении? Петренко потянул невпопад, и учительница только взглянула на него строго, ничего не сказав. А попробовал потянуть Лёня Галкин, ну и всё! — учительница вывела его к себе и заставила петь одного. Пол-урока солировал.

Вообще на Лёню все нападают — в школе учителя, дома мать и соседка, да и другие жильцы во дворе. Пробежал не там — и бельё на верёвке запачкал (головой, что ли?). Крикнул громко под чужими окнами — и кого-то разбудил… Ну, никуда не повернись!

А сейчас собралась над головой сплошная чёрная туча — и замечания учителей, и двойка по истории, прогул и провал с коллекцией, обман из-за прогула, и, наконец, вторая двойка сегодня — по ботанике. Варвара Самсоновна никаких объяснений слушать обычно не желает: знаешь урок — отвечай, не знаешь — садись! Ну, Лёня и сел, потому что даже двух слов не мог сказать о самом обыкновенном зелёном огурце. Сколько раз его ел с аппетитом и хрустом, а вот какой у огурцов период развития, да как их окучивают, да что такое придаточные корни — не задумывался ни разу! Хорошо ещё, что не спросил сегодня и Павел Степанович по алгебре — была бы третья двоечка…

А Стас Гроховский нос задрал, раззадавался: ответил по алгебре на «отлично» и чуть что обращается к Шереметьеву: «Дима, Дима!» Лёня решил с Гроховским больше не разговаривать — взял да и пересел от него на последнюю парту.

Маша Гусева заметила:

— Ты теперь, Галкин, в нашем звене, вот и садись в этом ряду.

Лёня ответил:

— Нужны вы мне!

Но он ответил так нарочно. На самом деле ему было обидно: и не везёт во всём и Гроховский так поступил. Да и Таисия Николаевна теперь потребует к себе мать, а тогда грянет гроза из чёрной тучи, с громом и молнией!

Поэтому, чтобы не маячить у классной руководительницы на глазах, Лёня сразу после уроков убежал домой. Что-то кричала опять Маша Гусева, но он даже не оглянулся. Он шагал и думал, что дома сейчас немедленно сядет за уроки — в конце концов пора!

Но едва он появился в дверях, мать приказала принести угля.

Лёня взял в кухне ведро и пошёл к сараям, которые тянулись вдоль двора под одной крышей. А когда он стал набирать уголь, к раскачивающейся от ветра двери сарая подошел Федя Антонов, заядлый рыболов и изобретатель консервного завода. В руках он держал какую-то верёвку, накрученную на деревянный обрубок. Лёня, конечно, заинтересовался: