Юрий Сальников - Шестиклассники

— А где садиться, где? — удивились девочки.

Зал был почти пустой — по разным углам его стояло всего несколько скамеек и стульев, да в углу у окон лежали горкой матрацы, которые используют во время уроков физкультуры.

— Стулья на сцену, на сцену, к столу, для президиума! — закричал кто-то.

Но Володя распорядился поставить стол внизу, около сцены, а рассаживать ребят начал вокруг — кого на чем: на скамейках, на стульях и прямо на матрацах — для этой цели их раскладывали на полу. Многие сели на сцене, свесив ноги. Лёня Галкин, которому не удалось сбежать, потому что его задержала в дверях Таисия Николаевна, взобрался верхом на спортивного козла. Козла подкатил для себя к самой сцене Валерий Петренко, но Галкин впрыгнул первый. Словом, и тут получилось как-то необычно и шумно, будто на полянке вокруг костра: кто сидел, а кто и лежал «на земле», Таисия Николаевна и Володя устроились на стульях.

— Ну, так вот, — начал Володя. — Никакого отчёта мы заслушивать не будем, потому что пионерам положено отчитываться не словами, а делами.

— А дел нема! — пошутил кто-то.

— Почему нема? — возразил Кузеванов. — В кино ходили коллективно и в музей.

— Но звенья почти не собирались! — воскликнула звеньевая третьего звена Маша Гусева.

— Да и вожатая совсем не работала! — вставила Ляля Комарова.

И другие ребята стали жаловаться, что обидно было смотреть, как равнодушно относилась к отрядной жизни пионервожатая Оля из девятого класса: побыла, побыла и исчезла, будто её совсем и не назначали.

— А не только она виновата! — заявил рыжий очкастый Эдик Зайцев. — Вон Петренко ни на один сбор не оставался. Или Галкин.

— А ты газету не выпускал! — крикнул Галкин в ответ.

Оказывается, Зайцев был в прошлом году редактором классной стенгазеты.

Когда заговорили о газете, Стасик посмотрел на Аню Смирнову: ведь она обещала выдвинуть его в редколлегию. Не забыла ли?

Но она внимательно всех слушала, не говоря ни слова.

— Картина ясная, — подвёл итог Володя. — И вывод, по-моему, напрашивается один: так терпеть дольше нельзя. Но я думаю, нам не стоит переизбирать сейчас всех активистов. Раз все работали слабо, давайте все и докажем, что мы умеем иначе!

Кузеванов спросил, у кого какое мнение. Володино предложение поддержали и выбрали почти всех прежних активистов.

И теперь уж, когда опять заговорили о редколлегии, Аня Смирнова предложила ввести в неё новенького — Гроховского, потому что он хороший художник.

Стасику сделалось очень приятно: многие посмотрели в его сторону.

Но Кузеванов нахмурился и буркнул:

— Художник-то художник, да двойка у него. Какой это активист, если сразу с двойками.

— Исправит! — возразила Аня. — А больше, у него не будет. Ведь не будет, Гроховский?

Стасик встал. Он не знал, почему так хочется, чтобы его выбрали в редколлегию: может, просто радовало, что это почётно. Но если с первого момента начинают сомневаться и колебаться — лучше бы уж молчала Смирнова. Что отвечать?

Выручила Таисия Николаевна.

— Я думаю, Гроховский сможет учиться хорошо. В Краснодаре, откуда он приехал, у него были только хорошие и отличные отметки.

— Дело не в одних отметках, — настаивал Гена Кузеванов, который во всём любил ясность и обстоятельность. — Почему он школу пропускает? Почему не был позавчера вместе с Галкиным?

— Болел он, — пояснил кто-то, видимо из тех ребят, которые слышали, как Галкин и Гроховский ссылались на болезнь при разговоре с Таисией Николаевной.

Но сейчас невозможно было лгать. На Стасика смотрели пионеры, учительница, вожатый. Все ждали его объяснений, чтобы поверить ему и выбрать в актив. Он не мог обманывать отряд, это было бы просто подло — завоёвывать доверие нечестным путем. И Стасик сказал твёрдо:

— Нет, я не болел. Я просто не пришёл. Так случилось. Больше я пропускать не буду.

— А Галкин тоже не болел, да? — спросил Кузеванов.

— Галкин?

Стасик опять не знал, что отвечать. Выдавать Лёню или всё-таки лгать всему отряду?

На этот раз его выручила Аня Смирнова:

— Сейчас мы не Галкина разбираем!

Ей возразила Маша Гусева:

— Этот вопрос тоже важный.

И тогда, подпрыгнув на козле, выкрикнул сам Галкин.

— Ну ладно, ладно! Я тоже не болел! Тоже просто не пришёл — вот вам и весь вопрос! А Гроховского надо выбрать, он хорошо рисует и вообще паинька!

— Что значит паинька? — начал было Кузеванов, но тут поднялся общий шум, и пришлось вмешаться вожатому Володе.