Юрий Сальников - Шестиклассники

— Так, — повторила Таисия Николаевна медленно. — Значит, своё отложил, чтобы товарищу помочь?

— Ну да.

— Молодец! Ты хороший друг, Стасик. И я думаю, Лёня не будет возражать, если мы на этом альбоме так и напишем — тут пока нет никакой подписи: «Делали Лёня Галкин и Стасик Гроховский». Согласны?

— Согласны, согласны! — закричал Лёня, а за ним и ребята.

Все с улыбкой оглядывались на Стасика: довольны были таким решением. Дима Шереметьев дождался, когда стало потише, и снова подал голос:

— Все равно обманул Галкин! Он ещё коллекцию обещал, а её нет!

— А ты ежа обещал! — выпалил Лёня. — Где твой ёж?

— Сдох! — ответил Шереметьев. — Нет больше ежа!

— Ну, так вот и коллекции нет. Перепуталась вся трава.

— А говорил — сделана!

— Сиди ты! — ещё раз одернул Шереметьева Гена Кузеванов.

Таисия Николаевна сказала:

— Лёня Галкин в день переклички поторопился сообщить нам, что у него для выставки все готово. Лучше, ребята, сначала сделать, а потом говорить.

— Вот, вот, — поддакнул Дима.

— А ты, — обратилась к нему учительница, — никогда не рой яму другому, ненароком и сам в неё угодишь!

Эти слова вызвали смех. Кто-то из соседей Димы даже прихлопнул его по плечу: дескать, проваливайся в яму!

Дима покраснел и замолчал.

В классе начался новый разговор — о сегодняшних занятиях.

Аня слушала теперь Таисию Николаевну, следя за ней признательным взглядом, полным уважения.

Фраза, которую ребята охотно произносили раньше, — «Таисия Николаевна у нас хорошая!» — наполнилась конкретным смыслом. С радостью ввела Аня Таисию Николаевну в круг самых дорогих людей, которые во всём умеют правильно разбираться и всегда бывают справедливыми.

В заключение Таисия Николаевна напомнила Галкину и Гроховскому, что ждёт их завтра с записками от родителей. И хотя это были уже неприятные для ребят слова, все их восприняли как надо: ведь и это справедливо.

Выходя из школы с девочками, Аня видела, как Галкин и Гроховский бок о бок удалялись по улице вдвоем, отколовшись от остальных мальчиков. О чём они говорили? Об альбоме? О коллекции? Или о записках из дому?

Аня проводила Машу Гусеву, потом повернула назад к себе и у ворот своего дома столкнулась с Гроховским: он шёл, конечно, от Галкина.

Выглядел Гроховский таким скучным, что его узкое лицо, казалось, вытянулось ещё и острый длинный нос торчал ещё сильнее. Мальчик даже не заметил Аню, прошёл мимо, но она окликнула его:

— Послушай, Гроховский. Ты всё-таки нарисуй плакат о чистоте, ладно?

Он остановился.

— Какой плакат?

— А я дам текст.

— Давай, ладно…

Он стоял и не уходил, разглядывая землю под ногами, хотя говорить было больше не о чем. Аня тоже не уходила, а смотрела на Гроховского и чувствовала, что, наверное, ему трудно сейчас идти домой. Совершенно ясно, что никто из них — ни он, ни Галкин — не болел никакой болезнью, а просто прогуляли.

— Значит, нарисуй, — ещё раз сказала Аня и вдруг неожиданно для самой себя спросила: — Вы почему вчера не были-то?

Всё так же разглядывая землю, перекатывая ботинком какой-то камешек, Гроховский ответил нахмурившись:

— В лес ходили. Коллекцию Галкину собирали.

— Могли бы и в другое время, — заметила Аня. — Не обязательно, когда уроки.

— Так и хотели, да не получилось. А откладывать нельзя было. Ну и вот. — Гроховский вздохнул. — Ладно, давай завтра текст.

— Хорошо, — кивнула Аня и добавила: — А в редколлегию хочешь выберем? Вот будем выбирать в отряде, и я тебя выдвину. Только не знаю как… Надо лучших, а у тебя двойка и прогул ещё…

— Да говорят, не нарочно! — рассердился Стасик. — Ну, так получилась. Ведь не хотели. И двойка из-за этого альбома. Сидел, сидел, все дни делал, спешил. Да что там говорить! Не выберут — не надо!

Стасик махнул рукой и пошёл по тротуару, засунув чёрный потёртый портфелик под мышку и даже сгорбившись, как показалось Ане. Он удалялся, освещённый красноватым закатным солнцем, по светлой стороне улицы, и на землю от него ложилась длинная синяя тень.

И Аня подумала: «Вот как бывает! Хотел человек помочь другу-товарищу, а вышло из этого для самого одно горе. И хотя прогуляли они вчера не просто из озорства, Таисия Николаевна всё равно будет сильно ругать, да ещё, пожалуй, и в редколлегию Гроховского не выберут. А ведь ничего плохого он не хотел, наоборот, хотел одного хорошего… Вот и разберись тут!»

Да, должно быть, в жизни не только у папы с мамой бывают такие вопросы, в которых не сразу разберёшься.