Станислав Никоненко - Догоняйте, догоняйте!..

Чучкин прервал его:

— Товарищ Копытин, я ведь читать и сам умею. Давайте сюда ваш листок. Я вижу, у вас не план, а филькина грамота. Мятый листок какой-то.

«Лучшая защита — нападение, — подумал Жора. — В такой ситуации все равно нечего терять».

— Вам не нравится? Вам нужно, чтобы аккуратно в тетрадочке было? Пожалуйста, — с этими словами Жора спокойно на глазах разъяренного Чучкина разорвал свой план сначала на два куска, потом, сложив их, увеличил число клочков до четырех, потом до восьми.

— Что вы делаете?! — воскликнул Чучкин.

— Уничтожаю план, который вам не понравился. Только и всего.

— Хор-рошо. Об этом будет доложено.

Это были последние слова Чучкина, обращенные к Жоре на территории лагеря.

Жора облегченно вздохнул.

«А план действительно нужно составить. Терентьев бы тоже сказал — филькина грамота», — самокритично подумал Жора, потрясая горстью клочков бумаги. Об изодранном плане он не жалел: тетрадный лист был чистым.

Домой Степан Васильевич ехал злой и голодный. Он даже не простился с Терентьевым и прямо зашагал к электричке. По дороге его нагнал заводской «рафик», знакомый шофер притормозил:

— В город?

— В город.

— Садитесь.

В «рафике» уже сидел один пассажир.

— Серега, — представился он.

— Степан Васильевич, — представился Чучкин.

— Вы у нас вроде ревизора сегодня были? — подмигнул Серега. — Правильно. Всех их надо на чистую воду.

— Это кого же? — заинтересовался Чучкин.

— Да всех. Жулье тут.

Степан Васильевич, было оживившийся, приуныл, поскольку почувствовал, что Серега склонен к преувеличениям.

— А конкретно?

— Конкретно трудно сказать. Вот примерчик вам. Про битлов слышали? Отличнейшую пластинку я достал. Пол Маккартни и Джон Леннон. По случаю. Выменял на бразильские подтяжки. Пропала. Ну, как сквозь землю…

— И кто ж ее взял? Кого вы подозреваете?

— Ну знаете, подозревать опасно. Пойдут разговоры: вот, мол, развожу клевету. Но я все-таки думаю: без тети Фени, нашей поварихи, здесь не обошлось.

— Это почему же?

— Я тут при ней как раз заводил. Она услышала и говорит: «Какую только пакость не придумают! Орут будто оглашенные, с ума сойти можно. Такую музыку уничтожать надо». Думаю, она и уничтожила.

Степан Васильевич вздохнул и промолчал. Подобная информация ничего не давала для отчета. Хотя, конечно, можно насчет подбора кадров что-нибудь сказать.

Сергею стало скучно, и он решил продолжить беседу:

— А вообще народ ничего подобрался. Отличнейший коллектив. И спортом, спортом все занимаются. Даже я вчера гранату кидал. Копытин привлек. Говорит: «Я тебя заставлю на золотой значок ГТО сдать».

Это уже заинтересовало Чучкина.

— А что, Копытин — толковый парень? С обязанностями справляется? — равнодушно глядя в окошко, спросил он Серегу.

— Отличный парень. Тут до него был Пал Палыч. Все сидел, марки через лупу рассматривал. А то уйдет в лабораторию карточки делать, так на всю ночь. Поговорить не с кем. А у нас комнаты рядом. Ткнешься к нему — пусто. А у меня, знаете, бессонница бывает. Вообще-то я сплю крепко, как сурок, но иной раз…

Поскольку Серегин сон мало интересовал Чучкина, Степан Васильевич попытался перевести разговор на Жору.

— И хороший физкультурник ваш Копытин?

— Будь здоров! Пятаки гнет — в метро потом не проникнешь. Крутится как белка в колесе. Ну еще бы! Тут ребятишки те еще! Один недавно чуть не утонул. Жора соревнования устроил. А тот возьми — и бултыхнись в речку. Еле откачали. Не завидую Жоре. У меня работа куда спокойнее. Да и к культуре ближе…

Степан Васильевич еще немного порасспрашивал Серегу, но новых материалов не получил. Впрочем, услышанного было достаточно: он теперь знал, что писать в отчете.

В этот вечер в лагере крутили кинофильм «Пропажа свидетеля». Копытин смотреть картину не пошел. Приехала из Москвы Наташа. Какая уж тут картина!

Жора сидел с Наташей у окна и думал, глядя на ее длинные волосы, как же они помещаются в резиновую шапочку, когда Наташа плавает.

В дверь постучали.

— Войдите, — нехотя крикнул Жора. Вот уж некстати принесла кого-то нелегкая.

Дверь отворилась, и порог переступил Борька Мамалыкин.

— Можно? — Наташу он явно не ожидал увидеть и поэтому остановился в нерешительности.

— Заходи, заходи, — приподнялся Жора. — Ты что?