— Растет.
— Какой урожай думаете собрать?
— Осенью посмотрим… Ладно, Марья, — неожиданно обратился бригадир к жене, — я потом доужинаю: надо товарищам помочь.
— Ешьте, ешьте, — благосклонно разрешил Борода.
Но бригадир уже встал из-за стола.
По дороге к дому тракториста Федор Северьянович спросил меня, кто такой Никита.
— Писатель, — ответил я.
— И в газету пишет?
— Конечно.
Тракториста дома не застали.
— В баню пошел, — пояснила его мать, — три часа домовой парится…
Уже совсем стемнело, когда тракторист Алексей перетащил нашу машину через «гиблое место». Мы хотели заплатить трактористу, но он денег не взял.
— С путешественников не беру, — пошутил Алексей.
— Не забудь меня обратно доставить, — напомнил шофер.
Когда прощались, я спросил парня, как в их бригаде дела с кукурузой.
— А! — махнул рукой Алексей. — Разве с нашим Северьянычем вырастишь богатый урожай. Газету областную за вчерашнее число не читали? Про Северьяныча написано. «Старозаконщик» статейка называется. Счастливого пути вам.
Алексей не обманул нас: до самого Павлинова дорога только сердце радовала.
Искать реку было поздно, и мы выгрузились в поле. Шофер поехал обратно, трогательно попрощавшись с нами, словно и не он ругался полчаса назад. Разложили костер из досок, которые подкладывали под лодки, чтобы те не бились о кузов, поставили кипятить чай. Колька с Андреем забрались полежать до ужина в одну из палаток. Чай вскипел. Будить ребят не стали.
— Пусть спят, пока спится. Слаще сна, поди, ничего нет. — Юрий Петрович звонко хлопнул себя по щеке. — Комарищи борзые!
…Вернулись из разведки Филипп и Борис и ошеломили нас новостью:
— Никакой речки поблизости нет. Грохота — маленький ручеек: курица вброд перейдет.
— Неужели? — удивился я. — На карте-то солидно выглядит.
— Речка «местного значения». Не первый раз попадаемся.
— Как же теперь быть?
— Как?.. — Соломко подумал и…«успокоил». — Потащим лодки по примеру предков — волоком.
Булька зарычала. Кто-то шел с фонарем к нашему лагерю.
Незнакомец с фонарем подошел к нам и поздоровался.
— Иду с обхода и вижу: костер горит. Может, думаю, ребятишки проказят… Попутешествовать задумали?
— На лодках по земле, — мрачно шутит Борис.
— Отчего же по земле?
— Речки поблизости ведь нет.
— Почему нет? Есть. В четырех километрах отсюда Демина протекает. Утром погрузите лодки на машину и на речку. Председатель колхоза — человек отзывчивый, шофер — тоже парень хороший. А погрузить и я приду помочь. Не горюйте, товарищи. До завтра. Завтра встретимся. Пораньше только к председателю идите: рабочий день у него с петухами начинается.
И ушел. Мы даже поблагодарить его не успели за доброе слово. А доброе слово иногда дороже любого подарка.
Рано утром по совету приветливого обходчика капитан и Соломко ушли вести переговоры с председателем колхоза.
Машина появилась неожиданно, хотя мы ее очень ждали… Из палатки виновато высунули носы ребята, они только что проснулись и попросили наперед поднимать их вместе со всеми.
Борода победоносно взглянул на нас, всем своим видом выражая: «А что я вам говорил? С такими хоть на край света». Поэт верил во все хорошее и чаще всего оказывался прав.
…Итак, лодки спущены на воду. Вещи погружены. Мы отчаливаем. С берега нам машут путевой обходчик с сыном и два пастуха, для которых провожать нас — приятное развлечение.
«Стремительная», как ей и положено, плывет впереди. Скоро она скрывается за поворотом. Нам виден лишь слабо надутый парус. Неожиданно парус на «Стремительной» убирается. Вахтенный Андрейка докладывает об этом. В чем дело? Спешим к товарищам… Подплываем и видим: экипаж «Стремительной» орудует топорами и пилой у странной запруды. От берега до берега перекинуты толстые жерди, около них вбиты колья, переплетенные прутьями. Посредине плетеной стены небольшое отверстие, ведущее в западню из сетки.
— Что это? — удивляется Колька.
— Сежа, — мрачно ответил капитан.
— Сежа?
Капитан ничего больше не сказал, а еще злее стал рубить топориком. Вниз по реке плыли щепки, колья.
Путь свободен. Поднимаем паруса, но ненадолго: опять речку перегородила сежа.
Читать дальше