Вильям Козлов - На старой мельнице

На крыльце показалась учительница географии. Она была в шляпке и светлом плаще. Вера Павловна собралась домой, но, увидев ребят, сгрудившихся вокруг портфеля, тоже остановилась.

– Чей это портфель? – спросила она.

– Митькин, – сказал Огурец.

– Он ведь болен? – удивилась учительница.

– Вон он стоит у забора, – кивнул Огурец.

Вера Павловна подошла к Мите.

– Ты почему не на уроках?

– У него чирей, – сказал Стёпка.

– Тогда должен в постели лежать, – строго посмотрела учительница на Митьку. – Откуда у тебя эти свечи?

– Ниоткуда, – буркнул Митька. – Из магазина.

– Зачем тебе столько свечей?

– Надо, – сказал Митька. – Чирей лечу…

– У тебя, дорогой, температура. И с головой что-то.

– У меня чирей. На шее. Хотите потрогать?

Кто-то хихикнул. Учительница оглянулась на ребят и стала поправлять свою шляпку. А Митька повернулся к ней спиной и пошёл прочь. Мёртвая тишина. И – растерянный голос учительницы:

– Остановись!

Митька не оглянулся. Не может он оглядываться: у него чирей.

Школьная сторожиха тётя Матрёна высунула из коридора толстую красную руку со звонком. Позвонила – и скорее назад. Ребята с гиканьем рванулись в коридор. Кто-то схватил с земли свечку.

– Положь! – крикнул Стёпка.

Мальчишка бросил свечку. И она переломилась надвое.

Учительница пошла было за Митькой, но потом передумала и вернулась в школу. Минуту спустя она снова показалась на крыльце с директором. Стёпка спрятался за угол здания.

– Где он? – спросил Сан Саныч.

– Вот тут был с ребятами, – сказала Вера Павловна. – Ушёл… Я велела остановиться – не послушался.

– С парнем что-то неладное, – сказал Сан Саныч. – Надо было его задержать.

– Упрямый, как… Трудно с ним, Александр Александрович.

Директор что-то сердитое сказал учительнице, – Стёпка не расслышал. Они ушли.

Стёпка поспешно стал собирать в портфель рассыпанные свечки. На крыльце появилась тётя Матрёна, недовольно посмотрела на Стёпку и басисто спросила:

– А для тебя надо трезвонить в отдельности?

– Не надо, – сказал Стёпка и, схватив незакрывающийся портфель в охапку, кинулся искать приятеля.

Нашёл его у магазина. Лицо у Лесника было мрачное, губы поджаты.

– Вот твои свечки, – сказал Стёпка, – Всего только пять штук поломано.

Митька положил портфель на колени.

– Гад этот Огурец! – разжал он губы.

– Паразит, – согласился Тритон-Харитон.

– Если бы не чирей…

– А с чего это он вскочил? – спросил Стёпка.

– А я откуда знаю?

– Тут и знать-то нечего, – усмехнулся Тритон-Харитон. – После крещения… наградил тебя боженька этакой дулей!

– Не бог это, – сказал Митька. – Сам вскочил.

– Как же ты теперь молиться-то будешь? Начнёшь трястись, а…

– Хватит! – оборвал его Митька.

Ему не хотелось ругаться с Тритоном-Харитоном. Всё-таки не поленился, свечи собрал и на урок из-за него не пошёл. Митька вынул из кармана кулёк с «Золотым ключиком» и протянул Стёпке.

– На, жуй.

– Куда столько много?

– У меня деньги есть, – соврал Митька. – Мало будет, ещё купим.

– Этот… бородатый даёт?

– Он.

– А ты ему за это свечи носишь?

Митька достал из кармана ножик и показал Стёпке.

– Подарил… Хороший мужик.

– Ножик что надо, – сказал Стёпка.

Они сидели на крыльце и старательно жевали ириски. Скоро разговаривать стало невозможно. Конфеты оказались тягучими и вязли в зубах так, что рот нельзя было открыть.

Скомкав пустой кулёк, Стёпка спросил:

– Когда в школу?

Митька сразу нахмурился и долго молчал. На худых бледных щеках заиграла краска.

– Не приду я больше в школу, – наконец сказал он. – Нельзя мне… и… вообще нечего там делать.

– Это ты из-за Огурца?

– Буду дома сидеть… и ириски сосать.

– Хочешь, я Огурцу ещё раз подброшу? Век будет помнить!

– Не пойду, и всё тут! – поднялся со ступеньки Митька. – Ненавижу я твою школу. Понял? – Придерживая рукой кепку, мальчишка поплёлся к роще.

– Эй, Лесник! – крикнул Тритон-Харитон. – Свечки-то забери… А то бог обидится!

Митька обеими руками изо всей силы толкнул тяжёлую дверь и мешком вывалился в темноту. Кубарем скатившись по трухлявым ступенькам, на коленях пополз в кусты. Штаны намокли, отяжелели. Мокрые ветви хлестали по лицу, холодные дождевые капли осыпались на голову, шею. Он всхлипывал и тихонько, словно побитый щенок, скулил.

Дверь открылась, и на заросшую травой тропу упало жёлтое колеблющееся пятно. Вместе со светом из двери выплеснулся разноголосый вопль.